столовую. Но в этом и обнаруживается его просчёт. Только мы берём подносы, как шум от голосов заполняет всё вокруг.

— Тебе взять хлеба? — Как ни в чём не бывало спрашивает Инир. Я киваю, и он отходит в самое начало столовского пути.

Я в это время выбираю себе зелёный салат, чтобы хоть немного отвлечься и заполнить голову другими мыслями. Но мне этого сделать не дают! Три барышни, пользуясь минутным отсутствием Инира у меня за спиной, вплотную подходят ко мне.

— Это ты значит? — Тыкает мне в грудь одна из них пальцем. Это оказывается достаточно больно и неожиданно.

— Я что? — Просыпается во мне парень с района. Голова чуть опускается вниз, я смотрю исподлобья, оставляя в конце фразы, сказанной с напором, рот чуть приоткрытым.

— Дотронулась до нашего любимого преподавателя. — Пищит вторая и чуть ли не рвётся в бой, но первая её оттаскивает назад.

— И чё? Сам нарвался.

— Извинись перед всеми за своё поведение!

— Иначе что? — Ко всему прочему подключаются ещё и брови, выползшие наверх и закрепившиеся в этом положении.

— Иначе ты пожалеешь, — манерно угрожая третья, словно они всё отрепетировали, разобрав себе по реплике.

— Ещё чего! Может и вам я чем-то обязана? Или кишка тонка?

— Да она нарывается! Слышите, эй, вы, все? — Кричит во всё горло первая, видимо, самая главная в этом гламурном клане. — Она ещё и нам дерзит! Ты на каких правах держишься здесь, деточка? — Обращается она уже ко мне, показательно разведя локти, словно растущие из живота. — Магии нет, преподавателям хамишь. Ты занимаешь чужое место.

— Слышь, курица. Последний раз говорю — отвали. Потом будет поздно.

— Ты мне ещё и угрожаешь. У-у-у. Пахнет исключением.

— Исключением тебя из класса живых существ и причислением к категории лежачих камней? Возможно.

— Чего-о? — Посмеивается самая смелая.

— Мозгов, говорю, у камней нет. Как и рта, который открывается с мнением, которого не спрашивали. Беги отсюда, пока на своих кривых ногах ещё ходить можешь.

— Ну ты сама нарвалась. — Девушка самодовольно произносит триумфальные слова, смакуя каждое из них и чувствуя наслаждение от предвкушения главенства в поединке. Она замахивается рукой, в которой начинает разгораться синее пламя, но я успеваю поймать её руку. Шаг, поворот — и вот я уже сбоку от неё. Поворот головы на меня, огонь всё ярче — мой резкий порыв её рукой, которую я всё ещё держу, вверх до первых звуков боли и сразу же вниз. Рука девушки громким шлепком ударяется о её же ногу. В этот же момент тухнет и синий огонь, оставляя ожог на обнажённой коже. Ещё один стон разносится по затихшей столовой. Все кушающие с любопытством наблюдают за происходящим. Девушка падает на пол, крича что-то нечленораздельное. Каждый её вопль и всхлип раздается эхом.

— Ещё желающие? — Кричу я так, чтобы всем было слышно. И чтобы каждый понял, как поступать не надо. На грубость можно ответить только грубостью. На силу — силой. Он первая применила магию, а я ответила, чем смогла. Хотя ведь предупреждала, что нужно от меня отстать. Не знаю, какие порядки в этом мире, но я себя давать в обиду не привыкла.

— Ты монстр, — орёт девушка вперемешку со стонами, давясь слезами, пока подружки выносят её из столовой.

— И тебе хорошего дня! — Махаю я рукой. — Кстати, лазарет близко, страдать тебе недолго.

Инир только сейчас подходит ко мне. Он кладёт на мой поднос два кусочка хлеба, словно ничего и не было.

— Спасибо, что не вмешался, — шёпотом произношу я, ведь тишина столовой так и не сменилась на что-то более громкое.

— Этот урок я уяснил, — улыбается он. — Да и куда мне в женские разборки лезть. А ты лихо её уделала.

— М-да… И ещё больше нажила себе проблем.

— А я на твоей стороне. Знаешь, если меня вызовут к ректору, то расскажу, всё как было. Она ведь первая полезла.

— Но это никого не будет волновать. Я какая-то заблудшая, ошибочно перенесённая сюда. А она, как минимум, из этого мира. Как бы то ни было, но наказание достанется мне.

— Ну вот опять ты начинаешь. Арина, позволь себе поверить в то, что это были вынужденные меры.

— А кулаками после драки не машут. Ну как говорится.

— Это опять что-то из твоего мира?

— Ага.

— Хорошо сказано.

Инир улыбается мне, дабы разрядить обстановку, а я вынужденно отвечаю ему тем же, чтобы успокоить. Кажется, он переживает обо мне больше, чем я сама, но всячески пытается настроить нас обоих на то, что всё образуется. Мне бы его оптимизм.

До самого позднего вечера мы сидим в комнате отдыха, но Инир постоянно зовёт меня на улицу. Я всеми тапками отбиваюсь, лишь бы этого не допустить! Но об истинных причинах своей «нехочухи» я рассказывать не хочу, как будто бы не время, не место, да и в целом ничего не изменится. Только лишний раз потревожу Инира, а он вон какой переживательный.

В который раз я смотрю на прекрасное лицо Инира, сидя на его коленях, и поправляю ему волосы. Ну какой мужик! Ещё немного подрастёт, окрепнет, так вообще завидный жених будет. Во оторвала себе кусочек счастья! А главное, он чуткий, внимательный…

— Деба! — Тут же вздрагиваю я.

— Ты чего?

— Я совершенно забыла про Дебу! А к ней тётя должна была приехать! Я обещала, что поддержу её. Я пойду, Инир. Увидимся завтра!

Я не даю Иниру ни единой возможности сказать хоть слово и выскакиваю из комнаты, мчусь со всех ног в комнату, чуть ли сбивая других студентов в коридорах. Влетаю в комнату, открывая дверь своим телом, и… Становлюсь невольной свидетельницей разговора. Да, тётя уже успела приехать. И даже, скорее всего, уже собирается обратно к себе.

Разговор идёт вокруг Дебы и её избранника. Тётя явно не одобряет выбор своей племянницы, даже отчитывает за такое безрассудство, ведь «с гномами человечки не водятся! Какое постыдное дело!» Я же такие личные разговоры подслушивать совершенно не хочу, поэтому скорее выхожу из тени.

Деба оказывается сидящей на своей кровати, рядом с ней сидит женщина средних лет с объемной причёской, в длинном бархатном платье красного цвета и со шляпой в руках. Вот так модница! А ещё