Перед ним на кухонном острове выросла чуть ли не интерьерная композиция: торт в виде фарфоровой вазы, из которой «высыпались» белые пионы из тончайшей мастики с едва заметным розовым напылением.

– Друзья, сейчас мы приступим к финальному этапу: добавим немного глянца на лепестки, чтобы пионы выглядели свежими, будто их только что принесли из сада, – комментировал Давид.

Илья стоял напротив, контролируя запись на мониторе.

Съемка шла на одном дыхании. И наконец прозвучало финальное «Все, снято» и Давид смог выдохнуть и расслабиться.

– Даже не верится, что ты сделал их вручную, – улыбнулся Илья. – Если бы я не был свидетелем того, что изначально на столе лежала гора обычных продуктов, никогда не поверил бы, что этот торт – ручная работа. На записи твоя ваза выглядит как музейный экспонат, посмотри. Я бы купил билет на выставку только ради нее, клянусь.

Давид тихо ухмыльнулся, будто не разрешал себе большее, будто боялся раствориться в похвале. Он считал, что стоит только немного возгордиться, и жизнь обязательно щелкнет тебя по носу за это, мгновенно вернет с небес на землю.

– Мы сегодня оба отлично поработали. Останешься на дегустацию?

– Я бы с радостью, но мне нужно срочно бежать. Надо подобрать стильный костюм, чтобы выглядеть не на двадцать три года, а на двадцать один с половиной.

Давид приподнял бровь.

– Надеюсь, наедине с той девчонкой ты краснеешь меньше, чем сейчас.

– Отстань, – рассмеялся Илья. – Приходи на вечеринку! Я тебя с ней познакомлю. Тебя все будут ждать.

Когда дверь за Ильей закрылась, в студии повисла непривычная тишина. Давид сделал глубокий вдох и облегченно выдохнул, чувствуя, как все тело расслабляется. Илья был талантливым режиссером, но его суета, внезапные выкрики, громкий смех вкупе с рабочим процессом, когда надо было сосредоточиться, – выматывали. Давид вынес на балкон заварочный чайник и чашку, сел в плетеное кресло, потянулся за телефоном, открыл мессенджер.

«Привет, Анют! Если есть минутка, поднимайся ко мне в студию. Я сделал торт, который тебе точно понравится».

Ответ пришел быстро:

«Ого! Спасибо за приглашение. Приду через десять минут. Какой номер квартиры?»

В дверь позвонили.

– Ты шустрая! – улыбнулся Давид, взяв ее за руку. И она последовала за ним, легкая, любопытная, как солнечный луч.

– Это… – Она медленно подошла к кухонному острову. – Это торт?

Ее пальцы почти коснулись края мастичной вазы.

– Настоящий? Он выглядит как фарфор. И эти пионы… Боже. Ты их вылепил вручную? Я бы никогда не поверила, что это съедобно. Настоящее чудо. Как тебе удается такое?

– Да-а, – Давид смущенно рассмеялся. – Пришлось потратить на него целый день. Наверное, дело в том, что я люблю то, что делаю. Эти волшебные моменты, когда можно поделиться красотой, научить других людей делать так же.

– Его даже жалко резать. – Анюта подняла взгляд, и в нем отразился яркий свет студийных софитов. – Потрясающе! Будто букет из моего магазина. Давид, ты невероятно талантлив.

– Спасибо… – Он улыбнулся и шагнул к ней ближе. – Сейчас мы его разрежем и попробуем. Если захочешь, я приготовлю такой снова. Но с какими-то другими цветами. – Он слегка дотронулся до ее руки и посмотрел в глаза. – С анютиными глазками.

Торт мягко поддался ножу, когда Давид осторожно надрезал «вазу». Сейчас было видно, что внутри действительно шоколадные коржи с ягодным джемом. Анюта взяла маленькую вилку, проткнула кусочек и вдохнула аромат, после чего попробовала.

– Как тебе? – спросил Давид, взволнованно перебирая пальцы.

Анюта прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом, отчего Давид засмотрелся на нее и смутился еще сильнее.

– Невероятно!

Улыбка на его лице растянулась милая и застенчивая.

– Спасибо. Мне было важно это услышать. От тебя.

* * *

Анюта стояла посреди своей квартиры-студии. На кресле рядом с ней лежало несколько вечерних нарядов, которые она вытащила из шкафа, чтобы примерить. Взяла короткое темно-синее платье с пайетками – искрящееся и сияющее под серебристыми огоньками иллюминации будто звездная пыль, осевшая на бархатной ткани. Приложила к телу и покачала головой. Мгновенно почувствовала, как сотни острых блесток будут царапать кожу.

– Нет… – тихо выдохнула Анюта. – В новой обстановке я выдержу в нем не больше часа. Пожалуй, оно только для узкого семейного круга, когда с праздника можно сбежать в любой момент.

Следующей стала полупрозрачная, невесомая, как дымка, блузка из фатина.

– Красивая, но… – Анюта пожала плечами. – Ткань какая-то жесткая.

Фатин, мягко шурша, вернулся на плечики.

«Почему все красивое так редко бывает удобным? – Анюта вздохнула, сев за косметический столик с зеркалом. – Что надеть, чтобы не взорваться от раздражения на слишком шумной вечеринке? Мне нужны комфорт и мягкость».

Она вытащила из комода любимый кашемировый джемпер. Нежный, тонкий, пастельно-сливочного оттенка. Сразу ощутила его удивительную мягкость, будто пальцы перебирали облако пышной пены.

– Вот. – Анюта улыбнулась. – Как раз то, что нужно.

К нему она подобрала широкие брюки мягкого пыльно-голубого цвета. Они струились, не сковывая движения.

«Не слишком нарядно. Но и не слишком просто. Самое главное – удобно. Минус еще один повод для беспокойства», – кивнула Анюта своему отражению в зеркале. Собрала светлые волосы в свободный пучок: так пряди не будут щекотать и раздражать шею и лицо.

И в этот самый момент тишину квартиры пронзил звук дверного звонка. Анюта слегка вздрогнула, сердце подскочило и ускорило ритм.

– Это Илья. – В уголках губ возникла невольная, едва заметная улыбка.

Ее глаза распахнулись от удивления, когда она открыла дверь: на пороге стоял Давид. Он тяжело дышал, будто бегом поднимался по лестнице, волосы в хвосте слегка растрепались. В руках – ее рюкзачок.

– Привет! – Он ослепительно улыбнулся. – Кажется, это твое. Завалился за подушку.

Она моргнула и только теперь поняла, что ее телефон и кошелек были внутри рюкзака, который так и остался в его студии, на диване.

– Ой! – выдохнула она. – Я совсем про него забыла. Давид, извини за беспокойство. Спасибо, что принес.

– Я как раз готовил ганаш для торта, когда в студии зазвучала какая-то незнакомая мелодия. Это звонила твоя мама. Она очень милая. Продиктовала твой адрес.

Анюта взяла протянутый рюкзак и прижала его к себе, будто это был еще один мягкий слой защиты от неловкости и заинтересованного взгляда парня. Он невольно оценил ее образ, окинув взглядом: широкие брюки, нежный кашемировый джемпер, легкие украшения. Наряд спокойный, но, очевидно, специально выбранный.

– Ты, похоже, куда-то уходишь? – Давид улыбнулся уголками губ, но в его глазах улыбки не было. В голосе звучало мягкое любопытство, нотка уколотого самолюбия и что-то близкое к ревности.

Анюта мгновенно ощутила его эмоции в своем теле, где-то внутри грудной клетки так же неприятно заныло.