Хотя «пришел» – это громко сказано. Его практически принесли...

Я проснулась от шорохов в смежной комнате, где спали Умай и Гульнара. Сначала еще можно было подумать, что кому-то из них просто не спалось, но нарастающая возня и пара сдавленных вскриков заставили меня подскочить с постели.

Схватив первое, что попалось под руку – напольную вазу, с ней наперевес я выскочила наружу.

Света почти не было: один масляный светильник не делал погоды. Но я все равно оценила происходящее: хан буквально висел на своем камердинере Кутлуге, а двое его доверенных нокеров – Аргун и Тойчу – зажимали рты Гульнаре и Умай.

От такой картины я едва не закричала.

— Тише, хатун, – опередил меня Кутлуг.

— Не трогайте их.

Но его ответ ударил прямо в сердце:

— Они видели то, чего не должны.

И по чьей вине, спрашивается, они все это видели? Какого... вообще хан сюда пришел, нарушив наши же договоренности?

Моему возмущению не было предела, но, поняв, что для них Гуля и Умай – нежелательные свидетели, я чуть не перешла к угрозам. Еще немного, и выдала бы Джанибеку все, вплоть до того, что не стану его лечить.

— Ежели кто из них об увиденном обмолвится...

— Не обмолвятся! – перебила я камердинера, но Кутлуг упрямо гнул свое:

— Ежели слух пойдет, придушу.

— Довольно, – хрипло вмешался Джанибек. – Не трогай женщин.

— Но, хан!

— Не трогай, говорю! – он посмотрел на меня и вдруг изменился в лице. – Помоги... Не могу больше.

Я простояла еще несколько секунд, прежде чем ожить.

— Ну, хатун! – поторопил меня Кутлуг, не дав опомниться. – Я снадобье хану выпить дал, а стало хуже. Горит он. Что делать-то?

Хороший вопрос...

Нокеры к этому времени уже отпустили моих девчонок, мне же пора было начинать думать как врачу.

От последней мысли я даже поморщилась. А не обратного ли хотел Борчи? Ведь это он мне твердил, что смотреть надо шире – сердцем.

Кстати, Борчи… Где он?

— Несите хана сюда! – я указала на свою кровать, самую удобную в покоях.

Умай не отходила от меня ни на шаг. А вот Гульнара, как только ее отпустили, юркнула в спальню и забилась в угол за постелью, на которую уложили правителя.

Не став ее прогонять, я уже заканчивала проверять пульс свалившегося нам на голову пациента. После же коснулась его лба.

У Джанибека был сильный жар, да и пульс частил.

— Умай, воды в таз! И полотенца давай... А вы, – врачебным тоном скомандовала я, стягивая с него рубаху и штаны, – выйдите!

Приказ относился к нокерам и камердинеру: из-за них спальня начинала напоминать коморку, так они ее забили.

Умай меж тем проворно вернулась с водой и полотенцами и уже было дернулась к двери, но я остановила ее жестом:

— Ты остаешься, помогать будешь. Обтирай голову и тело, сбивай жар.

К моему облегчению, она поняла меня без лишних объяснений: тоже взяла себя в руки, хоть ее пальцы и дрожали.

Нокеры вышли, Кутлуг же отвернулся, застыв в дверном проеме. А вот присутствие помимо меня еще двух женщин хану, судя по его полуобморочному состоянию, было безразлично. Боль вытеснила стыд.

— Ты давал хану снадобье? – уточнила я. – То, что готовил Махмуд ибн Салих?

— Да, – ответил Кутлуг.

— Когда?

— Сразу после вечерней молитвы, помоги ему Всевышний.

— И боль не ушла?

— Сама же видишь.

— Надо звать лекарей. И Борчи.

Кутлуг не ответил сразу.

— Никого не зови, – вместо него прохрипел хан. – Поняла, кыз? Никого. И о том, что был у тебя, – ни слова.

Я вытаращила на него глаза, окончательно теряясь в происходящем.

Это что еще за тайны внутри нашего «дружного кружка»? Но промолчать я не могла: моим нанимателем все же оставалась Тайдула-хатун.

— А как же твоя ана, хан?

— Нет! – он поморщился от боли. – Ее не зови...

Договорить у него не вышло: очередной приступ скрутил так, что ему пришлось зажать рот кулаком.

— Как велишь, хан. Потерпи, – врач во мне все-таки пересилил страх – наблюдать за его агонией было невыносимо.

И раз он так не хотел видеть мать, я не собиралась переубеждать в обратном.

— Поможешь, кыз? Айше.

— Помогу... Попытаюсь.

Я действительно знала, что именно делать. В теории – не лечить причину, а для начала снять боль через дар, забрав ее себе.

Не знала, правда, как. И вновь боялась свалиться в обморок.

Но, возможно, именно сейчас, без лишнего внимания Тайдулы-хатун и без контроля Борчи, у меня впервые получится ему помочь.

Глава 51

Уходить натусторону было нельзя – такого моя голова точно сегодня не выдержит: череда неудачных сеансов с ханом давала о себе знать. Но поработать с поверхностью я еще могла, без полного погружения.

К тому же боль, особенно физическая, нередко выходила наружу. Ее я видела и как