исследования показали, что граница ушедшей под воду части города проходит примерно в 150 м от нынешнего берега. Культурный слой городища необычайно мощный – до 14 м в глубину – следствие почти непрерывного существования поселения на протяжении двух с половиной тысяч лет. Культурный слой сильно нарушен, особенно в верхней части, и перемешан вследствие строительных работ. Крепость Фанагория, возведенная рядом в конце XVIII века, наполовину, если не больше, выстроена из грунта и камня, взятого с городища.

Заметим в скобках: название крепости – результат путаницы. Ученые времен Екатерины II и уж тем более государственные деятели – Потемкин, Суворов и другие – не знали точного местонахождения даже самых крупных античных городов Причерноморья. Тамань первоначально отождествили с Фанагорией. По той же причине российский город Херсон появился близ античного Борисфена, а возле древнего Херсонеса и вдали от древнего Себастополиса выросла морская крепость Севастополь…

Систематические раскопки ведутся в основном на сравнительно небольшой (всего 6 га) территории музейного комплекса у обрывистого морского берега на восточной окраине поселка Тамань. Здесь обнаружены остатки жилых построек античной эпохи, начиная с VI века до н. э. Жилищами зажиточных гермонасситов служили двухэтажные каменные, крытые черепицей дома с печами, имевшие до пяти комнат, с пристройками-зернохранилищами. В центре города располагался акрополь – отсюда происходит каменная плита с посвятительной надписью боспорского царя Перисада IV, правившего в 170–150 годах до н. э. Неподалеку от города располагался храм – как предполагают, посвященный Афродите. Именно его украшением служил, по-видимому, фриз с гигантами, найденный в 1851 году.

Благодаря раскопкам облик античной Гермонассы только-только начинает проступать из мрака прошлого, из-под покровов земли и воды. Ее история оборвалась в VI веке н. э.: город был разрушен, по-видимому тюрками Истеми, и несколько десятилетий место его было пусто. Позднее он возродится – под другим именем… Но об этом возрожденном городе, Таматархе-Тмутаракани, речь впереди.

Горгиппия

Соседи греков на восточном берегу Боспора Киммерийского, прикубанские синды, довольно быстро освоили некоторые эллинские социально-культурные достижения. Уже к началу IV века до н. э. у них складывается некое подобие государственного устройства, появляются собственные приморские торговые центры. Небольшой городишко, возникший в это время на берегу Понта Эвксинского в двух днях пешего пути от Фанагории и Гермонассы, не случайно именовался у греков Синдской Гаванью. Его население было, надо полагать, смешанным, а власть принадлежала правителям синдо-скифского происхождения, которые к тому времени уже успели многократно породниться с греческой знатью и перенять многие черты эллинской культуры. Какие-то из этих правителей, вероятно, были погребены в склепах Семибратних курганов.

С Боспорским царством они до поры до времени поддерживали равноправные отношения. Но в начале IV века до н. э. боспорские цари Сатир, Левкон и Перисад, используя приток населения из разоряемой междоусобными войнами Эллады, щедро расходуя богатства, которые приносила им меотийско-средиземноморская торговля, повели планомерное наступление на владения соседей. Около 380 года до н. э. царь Левкон, сын Сатира, подчинил себе Феодосию, третий по величине город Таврики (Крыма), а затем он и его брат Горгипп вступили в борьбу со своим недавним союзником – правителем Синдики Гекатеем. Подробности этой борьбы неизвестны. Только пять столетий спустя греко-римский писатель Полиен украсил завязку этой драмы романтическим прологом. Причиной конфликта, конечно же, была женщина.

Рассказывает Полиен, римский оратор (II век н. э.):

«Меотиянка Тиргатао вышла замуж за Гекатея, царя синдов… Этого Гекатея, низложенного с престола, снова посадил на царство боспорский тиран Сатир, причем выдал за него свою прежнюю жену. Гекатей, любя меотиянку, не решился погубить ее, а заточил ее в сильной крепости и приказал жить под стражей; но Тиргатао успела бежать, обманув стражу… Меотиянка, идя по пустынным и скалистым дорогам и днем скрываясь в лесах, а по ночам продолжая путь, пришла наконец к так называемым иксоматам, где были владения ее родственников. Не застав в живых своего отца, она вступила в брак с его преемником и склонила иксоматов к войне. Приведя с собой многие из воинственных племен, живших вокруг Меотиды, она сильно опустошала набегами принадлежащую Гекатею Синдику, а также причиняла вред и царству Сатира, так что оба они принуждены были искать мира, послав просьбы и дав в заложники Сатирова сына Метродора. Тиргатао согласилась примириться, но ее противники, примирившись, не сдержали клятвы. Именно Сатир уговорил двух своих друзей совершить покушение на жизнь Тиргатао, явившись к ней под видом просителей… В то время как один стал говорить с ней о важных будто бы делах, другой обнажил меч и совершил покушение, не удавшееся потому, что пояс Тиргатао отразил удар. Сбежавшиеся телохранители обоих подвергли пыткам; они сознались в замысле пославшего их тирана. Тогда Тиргатао снова начала войну, умертвив заложника, и подвергла страну всем ужасам грабежа и резни, пока сам Сатир не умер с отчаяния; сын его Горгипп, наследовав престол, сам явился к Тиргатао с просьбами и богатейшими дарами и тем прекратил войну»[141].

Что в рассказе Полиена правда, а что вымысел – установить трудно. Известно, что через какое-то время после смерти царя Сатира Горгипп нанес поражение Гекатею и отобрал у него прибрежные владения. Это вполне могло быть следствием военного союза боспоранов с какими-то враждебными синдам племенами, возглавляемыми энергичной правительницей по имени Тиргатао. Как мы уже знаем, женщины в этих странах, бывало, становились во главе войск и политических союзов.

Так или иначе, с этого времени Синдская Гавань перешла под власть боспорских царей, была заново отстроена и названа в честь своего завоевателя – Горгиппия. Под этим именем она жила и развивалась столетий шесть или семь. В римские времена Горгиппия превзошла по размерам Гермонассу, хотя до Фанагории ей было далеко: ее площадь вместе с некрополем, по данным археологических исследований, составляла около 40 га.

Эти же исследования, которые ведутся более полувека, позволяют в какой-то степени реконструировать облик Горгиппии времен ее процветания и представить себе образ жизни ее обитателей. И в том и в другом отношении городок на берегу Синдики был как две капли воды похож на сотни городов и городишек эллино-римской выделки. Конечно, на его улицах звучала не только греческая речь. Но потомки местных жителей, синдов, меотов, адыгов, быстро перенимали эллинский образ жизни со всеми его внешними атрибутами. Такими вот пестрыми, разноликими, но похожими друг на друга представляются нам, путешественникам во времени, все малые и средние города эпохи расцвета античного мира.

Эллинистические города были устроены по одному образу и подобию, а во времена Римской империи эта однотипность была доведена до общегосударственного стандарта. У всякого города есть священный центр – акрополь, расположенный на возвышенности (если таковая имеется),