с ней. И Сандра думала, что Джейк – ее билет в страну спокойствия, в места, где она не бывала никогда.

Все ее прошлое было исполосовано переменами: развод родителей, возвращение матери в Италию, новая страна, новый язык, потом долгие странствия, встречи и расставания. Иногда Сандра думала, что равновесие, размеренная жизнь – это не для нее. Она перекати-поле и всегда им будет. Но Джейк показал ей совсем другое. Он мог крепко обнять ее и убедить, что все хорошо, что ей не о чем беспокоиться, и он все возьмет на себя. Даже эту ее поездку с ним он оплачивал полностью, хотя Сандре было очень неудобно: она привыкла быть независимой. Но пришлось признать, что у нее не хватило бы средств на такое путешествие, да и из кафе пришлось уволиться: у нее не было возможности взять такой длительный отпуск. Она снова бросила все, но теперь не была одна. Рядом с ней был сильный и заботливый мужчина. Так почему же она продолжает нервничать и даже ведет себя так странно?

Сандра считала, что ответ может быть один: она до отчаяния и ужаса боится потерять Джейка. Если он исчезнет из ее жизни, исчезнет устойчивость, и ее гавань спокойствия снова будет недостижима, а Сандре опять придется бороться с волнами нестабильности в одиночку.

Росалия наблюдала за Сандрой и человеком леса: со стороны казалось, что оба пришли к некому соглашению и общались уравновешенно, без эмоциональных взрывов и повышения голоса.

– Она стала спокойнее, – заметила Росалия, обращаясь к шаману.

Тео одобрительно кивнул и через некоторое время ответил:

– Вао Омеде на нее хорошо влияет. Ее страх ушел.

– Это не он, а то, что она больше не считает его за проявление своего бреда, – заметила Росалия.

– Нам это на руку, – ответил Тео. – Чем спокойнее будет Сандра, тем выше наши шансы вернуться в деревню.

– Тео, ты так и не сказал толком, как она связана с лесом. Страхи ее – это понятно, сельве страхи не нравятся, но Сандра сама по себе – почему нужна сельве?

– Если бы я знал ответы на все вопросы, Росалия, я бы умер молодым от скуки, – проворчал Тео, тяжело ступая по влажной почве.

Росалия только сейчас осознала, как шаман постарел и ослабел – ведь до этого он казался ей крепким и кряжистым, как старое дерево, которое невозможно сломать или выкорчевать. Но за время похода Тео стал сильно меняться и слабеть. Словно отдаление от деревни лишало его сил.

– Как думаешь, скоро ли мы найдем их? – спросила Росалия.

Шаман бросил взгляд из-под обвисших век вперед, помолчал, словно подсчитывал точное время, а потом тяжело вздохнул.

– Наша цель не просто найти их… В этом-то и задача… отпустят ли нас всех духи?

– Ну, пока что они нас пропустили, – Росалия постаралась звучать бодрее.

– Ты знаешь, о чем я, – сухо ответил Тео.

Росалия тяжело вздохнула. Конечно, она знала, что даже если они найдут группу с гринго, даже если уговорят их вернуться, даже если беспрепятственно пройдут путь до деревни, то только на пороге своего дома узнают, отпустили ли их духи. И эта неясность и неуверенность была тем ядом, который постоянно жег ее сердце, сердце шамана и охотников. Мужчины хоть и молчали о своих страхах, но на лицах их читалось легко беспокойство за свою жизнь. Все они пошли в поход, потому что с Джейком ушли их братья, сыновья или отцы. Но страх вернуться и умереть на пороге дома все равно жил в сердцах.

Сандра задумчиво разглядывала своих спутников. Невысокие, коренастые, с красными и черными татуировками на смуглых лицах, с жесткими длинными или средней длины черными прямыми волосами, задумчивые и угрюмые индейцы все это время довольно спокойно общались с Вао Омеде и гораздо прохладнее с ней.

У многих мочки ушей были обвислыми, с большими отверстиями, у двоих в этих отверстиях красовались деревянные обрубки. Они все были вооружены копьями, ножами, духовыми трубками, а стрелы кураре носили в полых трубках из похожего на тростник растения.

Сандра не удивлялась немногословности спутников: она давно привыкла, что в деревне мало кто понимал и общался на испанском. К тому же именно с появлением Джейка и его группы, в которую она входила, связывали они свои беды.

Когда подтопленная почва закончилась, и они снова оказались на возвышенности, шагать стало легче. Компания по-прежнему была окружена непроходимой сельвой, но теперь Сандре было с чем сравнить, и когда стали разбивать лагерь, она вздохнула спокойнее: по крайней мере, земля не норовила поглотить ее или разъехаться под ногами.

Но комары и гнус не давали покоя. Сандра устала от них отмахиваться, а репелленты помогали ненадолго. Росалия посоветовала ей сесть поближе к курящим табак мужчинам. От табачного дыма слезились глаза, но мошкара улетала от него прочь.

– Вот, если хочешь, – Росалия протянула ей бутылек из плода дерева с темной жидкостью внутри.

– Что это? – Сандра с любопытством понюхала содержимое.

– Краска для лица из незрелых плодов дерева уиту. Если хочешь, нарисую тебе немного линий, отпугнет мошкару и комаров.

– А я потом отмоюсь? – Сандра с опаской посмотрела на рисунки на коже индианки.

– Потом – да. Но долго будет держаться.

– Только немного, – сдалась Сандра.

Росалия нарисовала ей несколько линий на лице, и мошкара и в самом деле перестала лезть в глаза. Сандра не знала, как выглядит, но ей подумалось, что так она стала ближе к сельве.

Вао Омеде снова исчез во время ужина. Сандра посмеивалась про себя, что ему надо поддерживать имидж оборотня. Как относиться к словам Диего о том, что он оборотень, она все еще не понимала. С одной стороны, звучало это интересно, на фоне джунглей даже экзотично и загадочно. Но, конечно, она мало верила в такое.

Пользуясь фонариком, светом уходящего дня и сумерек от костра, Сандра задумчиво рисовала эту странную двуликость Диего: его лицо наполовину и с другой стороны морду пантеры. Пока рисовала, гадала, как это интерпретировать. Ближе всего ей было объяснение с точки зрения манинкари: ее животным была обезьянка, Тео был колибри… Почему бы Диего не иметь пантеру в качестве своего духа-покровителя или тотемного животного?

Возможно, он каким-то образом научился вызывать его без напитка…

– Что делаешь? – к ней подсела Росалия, бросила взгляд на рисунок и усмехнулась.

Сандра сразу расстроилась: еще подумает, что она в Диего влюбилась. А на самом-то деле ее просто интересовало, что представляет собой его вторая сущность.

– Ты не думай, Вао Омеде понял, что я люблю Джейка, – заверила