его судьба – поддерживать Велириму и её близких, не требуя ничего взамен. И это приносило ему тихую радость: он иногда забывал про должность старейшины, приходил в гости, охотно помогал по хозяйству, советовал, как укрепить изгородь, обучал соседских подростков резьбе по дереву и столярному делу. Жениться он ни в какую не хотел, хоть вокруг него и крутились местные красавицы.

С тех пор как сёстры вернули сердце Златомати, Ясница ожила. Металл в рудниках больше не ломался, земли приносили хороший урожай. Жители трудились, и земля отвечала им благодарностью. Закрома полнились, животные сыты, а вода в колодцах оставалась чистой.

Когда солнце перевалило за полдень, сёстры проводили мать в дом отдохнуть и отправились гулять по селению. Они замечали, как изменились улицы: появились новые заборы, свежевыкрашенные ставни, а лица людей светились спокойствием. Женщины приветливо махали им с крылец, старики добродушно улыбались.

– Посмотри-ка, – сказала Орина, показывая на домик вдовы, которая раньше постоянно плакала. – Теперь у неё прекрасный сад, она вышивает на продажу, а дети её выглядят здоровыми и весёлыми.

– Да, – задумчиво отозвалась Дарина. – Это чудо какое-то.

Прошёл год, и в Яснице закрепились простые, но важные обряды: перед добычей руды люди исполняли короткую песнь благодарности; перед посевом семян проводили символический танец на поле; а за каждое срубленное дерево обязательно сажали два новых саженца. Так решили на общем собрании, чтобы больше не вызывать гнев духов горы. Поначалу многие относились к этому со скепсисом, но уже спустя пару лун убедились: если соблюдать ритуалы, работа идёт легче, а несчастья обходят стороной.

Даже Драгемир, когда-то надменный и неприветливый, изменился и выглядел теперь осторожно-счастливым. Он поддался общему настроению и решил обосноваться в Яснице, прикупив домик на окраине. Поговаривали, что он присматривал себе невесту – дочь местного кузнеца. Так и его жизнь постепенно наладилась, хотя поначалу односельчане побаивались его сурового нрава.

На пути к дому сёстры встретили группу детей, которые уже успели нарвать букеты лесных цветов и теперь бежали следом, весело крича друг другу: «Смотри, смотри, это же те, кто гору усмирил!» Девчонки и мальчишки восторженно кружились возле сестёр, наперебой рассказывая, каких красивых светочниц недавно видели. Огоньки больше не вызывали у них страха, ведь лес теперь стал дружелюбным.

– Ой, Дарина, – дёргала её за рукав одна из девочек, – правда, что если хочешь срубить дерево, надо попросить у него разрешения, и тогда оно не обидится?

– Конечно, – улыбнулась Дарина. – Дерево ведь живое. Просто попроси прощения и обязательно посади новые деревца взамен. Так теперь заведено у нас в деревне.

Дети радостно загалдели и побежали дальше. Девушки вздрогнули, когда рядом с ними возник Загрий и как ни в чём не бывало поплыл рядом. Ещё год назад жители Ясницы смогли найти его останки и достойно захоронили странника в Могильнике Шёпота. Именно в том самом месте, где девушки впервые услышали странные голоса, предупреждавшие их об опасности.

Но даже после погребения Загрий не пожелал покидать мир живых. Его полупрозрачный образ появлялся то и дело в самых неожиданных местах, особенно когда сёстры меньше всего этого ожидали. Дарина и Орина сперва вздрагивали от его внезапного появления, но со временем привыкли к причудам призрачного учителя и полюбили эти неожиданные визиты.

Загрий продолжал наставлять сестёр в магии, внимательно следил за их успехами, поддерживал и иногда шутливо ворчал, что они сведут его в могилу. Девушки, хоть и жаловались порой друг другу на «невыносимость старого ворчуна», в глубине души безмерно ценили его наставления.

К обеду все собрались в доме. Стол был богатый: подавали свежие овощи, тёплый хлеб и румяные пироги. Бабушка с дедушкой восхищённо переглядывались, радуясь такому изобилию, а Велирима, успев отдохнуть после утренних хлопот, вышла к гостям в чистом нарядном сарафане и уселась рядом с любимым Климом. Петрий занял место неподалёку и с добродушной улыбкой смотрел, как семья собирается вместе. Дарина и Орина хлопотали возле стола, принося травяной настой и тарелки с печёными грибами.

– Мы бы хотели тоже сходить к статуе, – объявил дедушка, отпивая большой глоток настоя. – Если Петрий разрешит, конечно.

Старейшина кивнул.

– Но только одни не ходите, вход туда сейчас охраняется. Мы поставили стражу, чтобы никакие охотники за сокровищами туда больше не проникли. Жизнь нас научила, что такие ценности нельзя оставлять без присмотра.

– Через седмицу как раз будет проводиться шестилунная «Песнь Златомати», – улыбнулась Орина. – Все понесут дары к статуе. Увидите, как это красиво.

– В деревне кумушки говорят, теперь Златомать словно живая, светится изнутри, – сказала бабушка.

– Так и есть, – вымолвила Дарина.

– А Северан? – вдруг спросил дед. – Есть вести, не объявлялся ли?

Велирима глубоко вздохнула.

– Исчез.

– Мы искали его, но никаких следов не нашли, – подключился к разговору Клим, потирая шрам на предплечье – напоминание о последней битве с братом. – А его стражники убежали раньше.

– А что Златодар?

– Золотой город под горой – не место для наших людей, – рассудил Петрий. – Пусть духи сами решают его судьбу.

За столом повисла тишина. Наконец бабушка печально улыбнулась.

– Что ж, если и так, пусть Северану воздастся по заслугам, где бы он ни был.

– А что, если он жив и однажды вернётся? – задумчиво проговорила Орина.

– Мы будем наготове и дадим ему отпор, – твёрдо сказал Петрий.

– Ему в любом случае уже не помочь, – грустно добавила Дарина, вспомнив обезумевший взгляд Северана. – Он жаждал власти, он был готов принести нас в жертву. Такая сила становится проклятием. Не каждый маг выдержит её. На себе ощутила.

– Просто интересно, что стало с его новой женой и детишками… – произнесла Орина. – Жалко их, без магии марандита Златодар наверняка зачахнет…

– Если они захотят перебраться в Ясницу, – твёрдо сказал Петрий, – наш дом будет открыт для них.

– Дети не виноваты в грехах отца, – поддержал его Клим.

Постепенно разговор вернулся к приятным вещам: все оживились, обсуждая, что скоро дом наполнится криками новорождённого, с любовью говорили о том, как Велирима ощущает толчки малыша в животе. Сёстры спорили, какие колыбельные будут петь брату, а