справа и пола слева. В прежние времена, когда мужчины занимали более высокое положение, чем женщины, в такой одежде между ними тоже существовали различия. Если полы сходились точно на груди, как у магуа (马褂, «короткая куртка поверх халата»), то это называлось дуйцзюй (对襟, «двубортный [халат]»). Вы использовали такой перевод, как «рукав», исходя из того, что «пола халата» не столь часто используется в обиходе русской речи, и чтобы усилить тем самым читательское восприятие. Если это действительно так, то Ваши намерения не ошибочные, а как раз самые правильные!

Ваша верность оригиналу текста и элегантность перевода поистине достойны восхищения! Это произведение кажется простым, но на самом деле сложное: во-первых, его нужно понять, во-вторых, нужно передать, а в-третьих, нужно сделать это изящно. Обычно, если могут достичь мастерства в первом и во втором, это уже весьма похвально, но Вы в своем переводе блестяще преодолели все три трудности, а подобное редко встречается в переводческом мире!

Остаюсь с пожеланием Вам успехов в преподавании и с Новым годом!

С почтением,

Цао Цзин-хуа

3 января 1930 года[280]

Письмо свидетельствует о том, сколь серьезную научную школу прошли оба эти ученые старшего поколения, что впечатляет. Подход Алексеева с просьбой отметить недочеты весьма похвален и крайне редок в мире переводчиков, и он покоряет.

Среди русских переводчиков перевод Алексеева «Ляо Чжай чжи и» давно уже считается образцовым. После смерти академика его ученики неоднократно инициировали переиздания перевода, и он перевыпускался много раз: «Рассказы о людях необычайных» в 1954 году, «Лисьи чары. Странные истории» в 1955, «Рассказы о людях необычайных» в 1957 году, «Лисьи чары. Рассказы Ляо Чжая о чудесах» в 1970 году, «Рассказы Ляо Чжая о чудесах» в 1973 и «Рассказы Ляо Чжая о необычайном» в 1983 году. Все вышеперечисленные издания включали предисловия и комментарии самого академика, а некоторые сопровождались предисловиями и пояснениями Н. Т. Федоренко и Л. З. Эйдлина, учеников Алексеева и крупных современных советских китаеведов.

3. Сотрудничество Цао Цзин-хуа и В. М. Алексеева в группе ленинградских китаеведов

В течение шести лет, с 1928 по 1933 год, Цао Цзин-хуа преподавал в Ленинградском университете, и его пригласили к участию в организованной Алексеевым группе китаеведов, занимавшихся вопросами теории художественных переводов. Кроме Алексеева и Цао Цзин-хуа в ней состояли Б. А. Васильев, Ю. К. Щуцкий, А. А. Штукин, К. К. Флуг, В. Н. Казин и П. Е. Скачков. В задачу группы входило: 1) исправление ошибок в собственных переводах путем сличения их с текстом оригинала; 2) выправление ошибок друг друга; 3) ревизия переводов, сделанных ранее (в том числе работ таких известных авторов, как Н. Я. Бичурин и В. П. Васильев). В процессе следовало выписать неправильно переведенные слова и абзацы, проанализировать причины ошибок, предложить способы их выправления и занести это все на карточку единого образца. На лицевой стороне карточки располагались такие пункты, как «краткий отзыв», «подробное объяснение» и «ответственность переводчика» (с пояснением, можно ли было переводчику избежать ошибки). На оборотной стороне карточки располагались табличные столбцы «полный текст перевода», «ошибочный перевод», «правильный перевод», «название сочинения» и «подпись обработавшего». Для осуществления работы группы Алексеев, помимо прошения об отдельной плате за проект, подал еще заявку на дополнительные расходы (150 тысяч рублей на период 1929–1939 годов), например, на карточки, на которых должны были отмечаться ошибки, – по сто рублей за тысячу штук (то есть по десять копеек за каждую).

Судя по всему, предложение по разделению труда в группе на тот год было совершенно конкретным: так, в задачу Б. А. Васильева входило отыскать ошибки в переводах В. С. Колоколова, в собственных переводах, опубликованных в альманахе «Восток», а также ошибки, допущенные Цао Цзин-хуа при переводе повести Б. А. Лавренёва «Сорок первый». Цао Цзин-хуа же должен был найти неправильности и ошибки в «Ляо Чжай чжи и» в переводе Алексеева и занести все их на карточки.

Для начала работы группы Алексеев специально сформулировал тезисы неверного перевода, которые надлежало учитывать. Они таковы:

1. Общие проблемы перевода: бессмыслица; нелепость; нагромождение слов; трудность для понимания; неясность смысла; неточности; пропуски; субъективная произвольность; небрежная невнимательность; опечатки, допущенные при наборе.

2. Перевод с китайского: небрежный почерк, трудно поддающийся прочтению, можно понять неправильно.

3. Недостаточность знаний: недостаточность всесторонних знаний; незнание или непонимание конфуцианского учения; незнание или непонимание даосского учения; незнание или непонимание буддийского учения; непонимание обычаев, особенно непонимание устройства чиновничьей системы; плохое понимание имен собственных; отсутствие базовых исторических знаний; отсутствие базовых знаний по истории литературы; непонимание литературной специфики; отсутствие знаний о библиографиях, указателях, терминологии; непонимание терминологии какой-то области знания; незнание оригинала; привнесение иностранной терминологии; догадки или же механический перевод.

4. Недостаточность подготовки: далеко до уровня автора; непонимание особенностей конкретного автора; неправильное истолкование оригинала; домыслы; отсутствие понимания поэзии; игнорирование двусмысленности.

5. Использование словарей: поверхностный подход к поиску в словарях; подбор значений слов путем гадания; чрезмерная доверчивость к словарям; буквальный перевод по иероглифам – копирование словарных значений; скудный вокабулярий; непонимание богатства поэтического стиля; неуместный выбор слов.

6. Классификация выражений: игнорирование ритма; непонимание сравнений; непонимание параллелизмов; неправильное использование пунктуации.

7. Композиция: отсутствие базовых знаний о грамматике; полное разрушение композиции; стилистические ошибки; стилистическая глухота; слишком буквальное понимание; непонимание вводных предложений.

8. Контекст: несвязность контекста; неясность основной мысли предложения; нагромождение суффиксов и подчинительных связей.

9. Языковая глухота: смешение разговорного и книжного стилей; путаница в существительных.

10. Недостаточное изучение материала: незнание того, какими именно материалами следует воспользоваться и каков источник цитирования.

11. Ненаучность: несоответствие современному научному уровню; противоречащие истории интерпретации; очень плохое качество изданного перевода; поверхностное повторение одного и того же, причем – намеренно.

В. М. Алексеев

Ноябрь 1929 года[281]

Работа группы была весьма эффективной: заполненные ею карточки впоследствии послужили одним из важных базовых материалов для «Принципов художественного перевода с китайского» Алексеева. Члены группы стали основой созданной Алексеевым российской школы китаеведения, а Цао Цзин-хуа и Алексеев – еще и ведущими литературными переводчиками своих стран.

4. Изучение Пу Сун-лина

Еще одной характерной особенностью научной работы Алексеева являлось то, что он считал одинаково важными перевод и научное исследование и они у него были тесно связаны. Все четыре изданных при его жизни сборника переводов из «Ляо Чжай чжи и» снабжены предисловиями академического характера, каждое посвящено одной – двум научным проблемам, в каждом сказано о художественной манере произведений Пу Сун-лина и об особенностях его стиля. Кроме того, Алексеев еще в 1934 году опубликовал две специальных статьи: «Трагедия конфуцианской личности и мандаринской идеологии в новеллах Ляо Чжая» и «К истории демократизации китайской старинной литературы: о новеллах Ляо Чжая». Тезисы этих двух статей Б. Л. Рифтин сформулировал следующим образом.

Первая статья знакомит читателя с эпохой, во время которой творил Пу Сун-лин. Алексеев подчеркивает: «Ляо Чжай писал