— Набью их карманы медом, — сказала Сузуме.

— Да!

— Натру им зубы песком! — добавила Фуюко.

— Насыплю им в суп собачьих какашек! — сказала Аяко, на что Маки одобрительно гавкнула.

— Может, и не так, — ответил Рен, когда Сузуме согнулась от смеха. — Но я наполню их ванны слюнями Маки.

Невинный смех принцессы перешел в хохот, и даже Фуюко утратила свою обычную грациозную невозмутимость и захихикала.

Список наказаний продолжался и продолжался, пока их воображение не иссякло и известно кому пришлось принести еще дров для костра. Время от времени светлячки перелетали с одного дерева на другое и разжигали интерес девочки, но вскоре ее сопротивление сну ослабло, и она легла, положив голову на колени Сузуме. Мико-воительница расчесывала ей волосы и напевала тихую песню, не оставляя девочке ни единого шанса. Ее ритмичное дыхание ознаменовало момент, когда она заснула, но Сузуме продолжала петь.

Рен наблюдал за куртизанкой, которая устраивалась поудобнее на своем ложе из травы. Она распустила волосы, развязала свой большой пояс и теперь использовала его как подушку. Два ее хвоста мягко касались травы, и она, казалась, отключилась от этого мира, глядя на огонь. Пламя колыхалось в ее глазах, и она улыбалась своим мыслям. Или, возможно, воспоминаниям, подумал Рен. Он собирался спросить ее, что она планирует делать, когда это путешествие закончится, но решил оставить ее с этими радостными мыслями.

— Осаму будет рад узнать, что ты открыл Врата Слуха, — сказала Сузуме более тихим голосом, чем обычно.

— Я не уверен, что я это сделал, — ответил Рен, вспомнив, что после Осаки больше не мог слышать голос Суги, и это так расстроило ками, что она пнула его в голень.

— И все же, — сказала мико, — ты сказал, что Осаму потребовалось двадцать лет, чтобы услышать голос ками. Это произведет на него впечатление.

Рен усмехнулся и махнул рукой.

— Он, вероятно, начнет ревновать и ворчать. Именно поэтому я, конечно, расскажу ему.

— Ты можешь поверить, что мы уехали неделю назад? — спросила Сузуме, накрывая принцессу кимоно, превратившимся в одеяло.

— У меня такое чувство, что мы путешествуем уже несколько месяцев, — ответил Рен. — И я не могу поверить, что собираюсь это сказать, но мне не терпится искупаться в реке Исузу. На этот раз не любуйся мной, — продолжил он игривым тоном.

Сузуме покраснела и отвела взгляд, совсем как в тот недалекий день, когда они встретились на мосту, ведущем в Исэ Дзингу.

— Сузуме, — поддразнила ее Фуюко. — Я не думала, что ты из таких женщин.

— Нет, я… дело не в этом… Рен, скажи ей, что я не пялилась…

— Она не могла отвести глаз, — сказал Рен Фуюко.

— Какая непослушная девочка, — ответила Фуюко, подыгрывая ему.

Сузуме вскрикнула и пнула Рен по ноге, точно так же, как ками красного дерева ранее, но на этот раз это вызвало только смех. По крайней мере, до тех пор, пока принцесса не начала извиваться и поворачиваться. Вскоре куртизанка решила последовать ее примеру и повернулась спиной к огню, а Маки подошла и легла позади Рена. Он почесал ее под подбородком и попрощался с ней, затем закрыл глаза и позволил песне Сузуме убаюкать себя.

Глава 19

Тупик

Последний день путешествия начался при прекрасных обстоятельствах. Несколько бутонов сакуры рано распустились под розоватым солнцем, ласточки слетелись за проснувшимися жучками, а белые журавли пролетели мимо, направляясь к северным островам. Аяко была в певческом настроении, которое быстро передалось Сузуме, и вскоре даже Фуюко сопровождала их песни негромким напевом. Всякий раз, когда они повышали голоса, то же самое делала и Маки, которая радовалась их исполнению радостным лаем.

Рен предпочел бы более тихое путешествие, но понимал, что осторожность уже не так важна. Не то чтобы он верил, что они навсегда потеряли своих врагов. Он просто предположил, что так близко к Исэ их продвижение все равно не останется незамеченным. Он уже мог представить себе огромное святилище за несколькими ближайшими холмами, почувствовать запах благовоний, горящих в различных залах для богослужений, и услышать жалобные звуки трубочек сё, сопровождающие молитвы.

Осаму будет хмуриться, стоя на мосту, но выкажет принцессе величайшее почтение. И как только Клерк взвесит магатамы, Рен побежит к своей матери и, возможно, представит ее дочери солнца вместе со своими новыми друзьями. Ожидание сделало его менее осторожным и более нетерпеливым. Он позвал Маки, как только они продолжили путь после короткой ночи в дикой местности, потому что предпочел бы, чтобы она была готова к бою прямо сейчас. Это был максимум того, что Рен мог сделать.

Последний отрезок пути был самым рискованным, поскольку между ними и Исэ Дзингу не было ничего, кроме дорог, лугов и невысоких холмов. За этой землей было легко наблюдать, если иметь достаточное количество глаз.

Таким образом, план пятерых путешественников был прост: направиться прямо к месту назначения, надеясь, что к Исэ не проскользнула армия, и броситься вперед, если что-нибудь случится. Аяко должна была оставаться на спине у Маки и доверить трем своим спутникам в случае необходимости проложить путь сквозь ряды врагов. Однако никто из них не вел себя так, как будто такая ситуация могла произойти. Утро было слишком прекрасным, а конец пути был так близок.

Несколько капель дождя упали на луг, хотя облаков не было видно. Аяко назвала это явление лисьим дождем. Рен предположил, что название произошло от озорного характера лис, которые, как и этот дождь, любили прятать свою натуру за маской. Фуюко посмеялась над его теорией и сказала, что, скорее всего, этот дождь раскрывает красоту природы, не скрывая солнца. Это была прекрасная мысль, с намеком на дань уважения принцессе.

— На самом деле, — сказала Сузуме, — название происходит из истории о том, как лиса вышла замуж за тигра.

Рен предложил ей рассказать подробнее, потому что он никогда не слышал этой истории, как и двое других. Несколько дней назад Сузуме покраснела бы и с трудом подбирала бы слова, но сейчас она выпрямилась, переложила копье в другую руку и прочистила горло, словно желая привлечь к себе внимание.

— Самец тигра и самка лисы по уши влюбились друг в друга и, несмотря на возражения своих родственников, решили пожениться. Но лису любило облако, которое парило над горой, где она жила. В день свадьбы облако спряталось за солнцем — одни говорят, от счастья, другие от печали, — чтобы поплакать. Таким образом, над молодоженами пошел дождь, но облака нигде не было видно.

— Какая милая история, —