об этих двойных предателях. Итак, кто хочет, чтобы их мечи были направлены на нас, и кто хочет пожелать нам счастливого пути?

— Вы все, на колени! — скомандовала Аяко со спины львицы-собаки.

Сотни солдат, собравшихся в комнате, упали на колени, и звук клинков, возвращающихся в ножны, наполнил зал, словно хор взволнованных, щебечущих птиц. Даймё приходил в себя, скуля от боли, и Рен решил, что пора уходить.

— Ты идешь с нами? — спросил Рен у Аяко, когда они стояли на балконе.

— Нет, — озорно ответила девочка. — Вы идете со мной.

С этими словами она пнула Маки обеими пятками, дух-хранительница спрыгнула с крыши и наконец направилась на восток, к Исэ Дзингу.

Глава 18

Последняя Молитва

Бег по улицам Осаки собаки размером с лошадь привлек немало зевак и орущих детей, но осторожность больше не имела большого значения. История о битве в крепости разнесется по всей провинции в течение нескольких дней, и вскоре армия ёкаев появится в окрестностях. Сейчас, сказал себе Рен, самое главное — скорость.

Итак, они бежали, расталкивая всех, кто мешал им идти, и долгие часы шли по восточной дороге, пока, наконец, охотник не предложил срезать путь через холмы, чтобы сохранить видимость благоразумия. Сначала он хотел направить их в Нару, надеясь снова получить помощь от Хотару. Но пункт назначения был слишком очевиден, а дорога слишком прямой. Поэтому Рен проложил маршрут немного южнее древней столицы, по древней тропе, которую некоторые называют старейшей дорогой Японии, вдоль которой стоят тысячелетние святыни, ныне по большей части заброшенные. Охотник однажды проходил этой тропой, когда тренировался с Кабаном Такео, Крысой Юми и Слепой Кино, и ему казалось, что он помнит конкретное святилище, где они останавливались на ночь.

К тому времени, когда он наконец вспомнил его точное местоположение, солнце осталось лишь воспоминанием. Сузуме уже давно достигла предела своих возможностей в беге, Фуюко жаловалась, что без конца ходит босиком, а Аяко спала на спине львицы-собаки, так что она была бодрее остальных, когда Рен радостно указал на тропинку, вившуюся через неукротимую дикую природу.

Они продирались сквозь заросли ежевики, переступали через торчащие корни и ныряли под упрямые ворота тории. Две маленькие статуи львов-собак охраняли дорожку, ведущую к гниющему святилищу размером с сарай. Каменный страж с мячом под лапой был покрыт таким количеством мха, что выглядел деформированным.

— Это и есть то святилище, которое ты хотел использовать в качестве убежища? — спросила Фуюко, не впечатленная.

— Что с ним не так? — ухмыльнулся Рен. — Оно спрятано, никто, похоже, о нем не знает, и у него есть стражи. О чем еще мы могли бы просить?

— Крыша, — ответила куртизанка.

— Слуги, — сказала Аяко.

— Какой ками почитается здесь? — спросила Сузуме, окидывая взглядом скульптурное святилище. — Суги не узнает его.

— Я думаю, что это храм ками, который бросил пить, — ответил Рен, вспомнив слова Юми. — В отличие от Суги или Аматэрасу, этот ками был мужчиной. Прославленный воин, который, к сожалению, проиграл свою величайшую битву из-за того, что был пьян. Он обрел прощение своего лорда, приведя своих людей к победе в следующем бою, хотя и потерял свою жизнь во время сражения. Говорят, он горько сожалел о своей любви к саке и дал обет помогать всем, кто стремится бросить пить. Правда, я не знаю его имени.[25]

— Печальная история, — с легкой иронией прокомментировала Фуюко.

— Самое забавное, — продолжал Рен, — что дальше по тропинке есть большое святилище, посвященное ками, который варит саке.

— Может быть, нам стоит пойти туда, — ответила куртизанка.

— Нет необходимости. Его крыша обвалилась, и оно такое же заброшенное, — сказал Рен. — Кроме того, мы пришли сюда не ради этого ками, а ради того, что можно найти за святилищем.

Фуюко вопросительно приподняла бровь, и Рен кивнул в сторону задней части святилища. Аяко щелкнула языком, призывая Маки идти дальше, и куртизанка последовала за львицей-собакой вокруг ветхого здания. Рен тоже собрался было двинуться, но услышала, как Сузуме дважды хлопнула в ладоши. Она обращалась к ками с горячей молитвой. Он подождал, пока ее руки разомкнутся, а глаза снова откроются.

— Не думаю, что тебе так уж нужна его помощь, — насмешливо сказал охотник, когда Сузуме отступила на шаг. — Я имею в виду, ты действительно немного перебрала в мацури, но это было всего один раз.

— Я молилась не за себя, — ответила мико-воительница.

— За твоего отца? — догадался Рен. Она кивнула. — У тебя хватило духу помолиться за него? Не думаю, что я бы смог.

— Он был таким ужасным человеком, — ответила она, глядя себе под ноги. — Но я убила его, Рен. Я безжалостно убила его.

— Ты его не убивала, — ответила Рен. Он подошел достаточно близко, чтобы положить руку на плечо Сузуме, и она вытерла слезу большим пальцем. — Суги защищала тебя, вот и все.

— Нет, Рен, — ответила Сузуме, поднимая на него свои мокрые глаза. На мгновение охотнику показалось, что они похожи на глаза Суги. — Теперь я знаю, что это была не Суги. Я хотела убить его, она просто подчинилась моей воле. Это была я, Рен. Я убийца. Я убила своего собственного отца.

Рен заключил ее в объятия, и, к его удивлению, Сузуме не заплакала. Она просто уткнулась лицом ему в плечо и обняла за талию.

— Он заслужил это, — сказал Рен. — Не злись на себя. Может, он и не был ёкаем, но его душа была испорчена.

— Возможно, — ответила она. — Но когда-то он любил мою мать, и она тоже любила его. Война и горе изменили его. Это и алкоголь. В некотором смысле он был похож на Симадзу Рёму — продукт своего времени. Вот почему я молилась за него прямо сейчас. Не потому, что я прощаю его, и не для того, чтобы извиниться. Просто чтобы дать ему знать — я понимаю, что это не только его вина.

Рен почувствовал, как ее сердце прижалось к его сердцу, когда они оба не разнимали объятий. Или, может быть, это его сердце билось так сильно. Повинуясь внезапному порыву, он поцеловал ее в висок, и она, казалось, еще теснее прижалась к нему.

— У тебя прекрасная душа, Сузуме из Сугимото, — сказал Рен. — И я рад, что мы путешествуем вместе.

Сузуме хихикнула и вытерла еще одну слезинку. «Тебе потребовалось достаточно много времени, чтобы это почувствовать», — сказала она. Их руки соприкоснулись, когда они разомкнули объятия.

— Не совсем, — ответил Рен. — А теперь пойдем, или мы пропустим представление.

— Рен, — позвала Сузуме, потянув его за рукав,