Я даже не задумался об этом. Я просто увидел, как она начинает улыбаться, и я понял, что она чувствует и что я чувствую, и я ее поцеловал.

Конечно, именно в этот момент и подъехала моя мама. Мы с Сисси, смеясь, попрятали все вещи, и мама ничего не заметила. Она бибикала, а я в это время был на террасе с Сисси. Я чуть не признался ей в любви, но я знал, что она надо мной посмеется, поэтому я просто сказал «До скорого», и она ответила «До скорого».

Но когда я уже почти подошел к машине, я услышал, как она зовет меня, и повернулся.

– Давай завтра встретимся, – сказала она.

– Где?

Мама в машине так махала мне рукой, как будто мы год не виделись.

– В городском парке, – прошептала Сисси, – после обеда.

Хорошо, что я потом пристегнулся, а то мне казалось, что я вот-вот взлечу.

– Ты выглядишь счастливым, – сказала мама, выезжая на шоссе.

Так вот что такое счастье.

Вайнона не могла уснуть. Включив свет в спальне, она надела любимый розовый махровый халат и пошла на кухню.

Ничего в холодильнике ей не приглянулось, поэтому она заварила травяной чай и вышла с чашкой на террасу. Опершись на перила, она смотрела на чернильную воду. Ломоть луны висел над невидимыми горами, почти не отбрасывая света. После стольких лет, проведенных в городе, она забыла, как темно среди деревьев и на берегу. Если бы вода не дышала у песчаного пляжа, было бы совсем тихо.

В тишине и темноте она почувствовала себя еще более одинокой. В своем доме на Первой улице она часто выходила по вечерам на веранду и могла лишь сидеть в кресле-качалке, глядя на пансионат и парковку у пляжа. В городе даже посреди зимы, холодной морозной ночью не исчезали свет и движение, и она, пусть и косвенно, оставалась их частью.

Но здесь ничего нет. Только невидимые горы, черная вода и далекие звезды.

– Привет, Вайнона.

Она повернулась, пытаясь разглядеть его, но для этого ему пришлось подойти ближе.

– Марк, – сказала она, не зная, что еще добавить.

– Я заметил свет среди деревьев.

– Я не могла уснуть.

Он сделал несколько шагов и попал в луч света, падавший из кухонного окна.

– Я тоже.

Видно было, какой он растрепанный, несобранный. Как будто много часов бродил, ероша остатки волос, пока они не стали торчать в разные стороны. И рубашку он застегнул не на те пуговицы.

– Что-то не так? – спросила она.

– Все не так.

– Я тебя понимаю.

– Правда?

– Конечно, – тихо сказала она, поставив чашку на стол. – Мне сорок три года, Марк. Я никогда не была замужем, а детей мне рожать, наверное, уже поздно. И ты, думаю, заметил, что у меня лишний вес. Так что да, я знаю, каково это, когда твои ожидания от жизни не оправдываются.

– Я так хорошо провел с тобой сегодняшний вечер, – сказал он. – Это меня напугало.

– Все нормально. Времени у нас полно.

Он покачал головой:

– В прошлом году я кое-что усвоил. Ты думаешь, что времени у тебя сколько угодно, а потом происходит что-нибудь ужасное.

– Ты о чем?

Он придвинулся вплотную:

– Я хочу тебя, Вайнона.

Она почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Она желанна – осознание этого пьянило, но все же она сохраняла разум, пусть тело и мечтало о ласках.

– Ты не готов, – сказала она.

– Я это знаю.

– А мог бы и соврать.

Он обхватил ладонью ее затылок. Пальцы у него теплые, надежные. Она чуть откинула голову, и ей показалось, будто он держит ее, как лодку держит якорь.

– Ты хочешь меня? – спросил он.

Она почувствовала его дыхание на своих губах. Ей хотелось закрыть глаза или отвернуться, тогда она могла бы обмануться. Но в его глазах она видела правду – видела так же четко, как морскую звезду во время отлива. Он все еще любит свою жену.

Но она так долго была одна, и теперь, когда возможность совсем рядом, она не могла от нее отказаться. И она честно сказала:

– Да, я хочу тебя.

Его поцелуй стал глотком прохладной воды для ее иссушенной души, и она жадно пила его. Когда они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться, в его глазах отражалось ее желание.

– Пойдем, – сказала она, взяла его за руку и повела в спальню.

Не включая света, она сняла халат и ночную рубашку и потянула его в постель. Он целовал ее, пока она не стала умолять его о большем, а потом прижалась к нему с отчаянной страстью женщины, которая слишком долго была одна. Утонченное сочетание боли и удовольствия заставило ее вскрикнуть, и она чуть не зарыдала от нахлынувших эмоций.

– Это было великолепно, – сказал он чуть позже, откинувшись на подушки.

Она лежала рядом с ним. Она так давно не была в постели с мужчиной, что забыла, сколько места они занимают, какие тяжелые у них ноги, как это приятно, когда кто-то просто так целует тебя в голое плечо.

Они допоздна разговаривали, и целовались, и еще раз занялись любовью. Около четырех утра Вайнона все же надела халат и пошла на кухню. В спальню она вернулась с подносом еды: омлет с ветчиной и сладким перцем, поджаренный хлеб на закваске с медом от местного пасечника и апельсиновый сок, который она выжимала сама.

Марк сел, и одеяло свалилось, открыв его голую грудь.

– Мне так давно никто не готовил, – сказал он и с благодарностью поцеловал ее.

А у нее в городском доме не меньше тысячи карточек с рецептами. Она много лет их собирала, в одиночестве оттачивала свое мастерство и ждала, когда ей будет кому готовить. Она завтракала, слушая, как Марк рассказывает о странах, где побывал, и проблемах, с которыми столкнулся в прошлом году, в одиночку воспитывая девочку-подростка, а еще о том, как он рад, что начинает все сначала в Ойстер-Шорс.

После завтрака они легли, переплетя ноги, и просто смотрели друг на друга.

– Почему ты никогда не приезжал домой хотя бы на Рождество?

– Я же уехал в восемнадцать лет, помнишь? И тогда я хотел только поскорее выбраться из маленького городка, где все о тебе всё знают. Когда я женился на Сибил, родители приехали на свадьбу, но больше они ни разу нас не навещали, а я не мог вытащить Сибил западнее Чикаго.

– А с матерью ты разговаривал?

– Иногда. Странный вопрос.

Вайнона осторожно подбирала слова. Без этого разговора не обойтись, но в нем таится опасность.

– Много лет