от посторонних. Это было забавно. На протяжении всей экспедиции эти ребята держались легко и расслабленно. Теперь же они превратились в сгусток деловитости и дали ясно понять: здесь командуют они. Невзорвавшийся заряд быстро обнаружили и сняли крупным планом на видео, чтобы зафиксировать надпись и серийные номера. После этого — за борт, в надежде, что он уже никогда не увидит дневного света.

Нас пригласили осмотреть трофей, и впервые почти за три недели все смеялись и шутили. Мои первые слова оказались не особо историческими.

— Позвольте мне просто прикоснуться к нему после тридцати восьми лет, — пробормотал я.

Но я был по-настоящему взволнован. Вот мы снова, лицом к лицу. Я и корабль номер 11 с завода McDonnell Aircraft в Сент-Луисе, штат Миссури. Всё равно что встретить старого друга. Единственное, чего не хватало, — голоса Гаса за спиной: «Красавица, а?» Макс Эри заметил что-то блестящее в иле, заполнявшем дно капсулы, и извлёк два серебряных цента «Меркурий». Мы и представить не могли, что это обернётся новым скандалом. На следующий день один из сыновей Гриссома сообщил прессе, что, по его мнению, эти монеты не могли летать на борту в 1961 году: все летавшие монеты Гаса были, мол, учтены. Но он не подумал о том, что техники стартового расчёта могли тайно припрятать свои маленькие сувениры на борту. Вероятнее всего, так оно и было.

На рассвете «Колокол Свободы-7» был закреплён внутри котла, превращённого в резервуар для хранения, и мы начали долгий путь домой. По прибытии в Порт-Канаверал нас встречала большая толпа: журналисты, доброжелатели, телевизионные камеры. После того как корабль погрузили на платформу грузовика, к нему подошёл тихий человек с удивительно знакомой улыбкой. Он немного постоял, глядя на капсулу, потом перегнулся через край котла и коснулся чёрного металла.

— Думаю, Гас был бы по-настоящему рад видеть «Колокол» дома, — сказал он.

Я был с ним полностью согласен. Это был Лоуэлл Гриссом, младший брат Гаса.

Итак, дорогой читатель, мой рассказ подошёл к концу. У меня была замечательная карьера и прекрасная жизнь. Хотя моя служба в космической программе завершена, присутствие нашей страны в космосе, по сути, только начинается. Меня воодушевляют перспективы, которые нас ждут, и напоследок я хотел бы поделиться несколькими мыслями.

За прошедшие годы я наблюдал значительное снижение общественной поддержки космических программ. Возможно, это следствие улучшения отношений с Россией, а может, просто потому, что космические полёты больше не кажутся захватывающими. Разумеется, общество ставило под сомнение целесообразность трат огромных средств на космические исследования, когда на Земле по-прежнему так много нерешённых проблем.

Сегодня, после более чем ста полётов шаттла, мы имеем сравнительно немного рентабельных коммерческих применений космических технологий, демонстрирующих очевидные и ощутимые выгоды для широкой публики. Обычный человек на улице не способен представить или оценить будущие плоды фундаментальных научных исследований. Он хочет знать, как это поможет ему и его соседям прямо сейчас. Я убеждён, что НАСА должно определить и реализовать проекты, отвечающие трём критериям. Они должны:

(1) быть проектами, приносящими явную пользу широкой публике. Краткосрочные результаты — ключ к завоеванию общественной поддержки.

(2) способствовать развитию нашей существующей технологической базы. Это укрепит экономику и улучшит наши конкурентные позиции на международном рынке.

(3) максимально привлекать частные инвестиции для снижения нагрузки на налогоплательщиков.

Одним из таких проектов могла бы стать солнечная электростанция на орбите. Она наглядно продемонстрировала бы осуществимость выработки энергии — или по меньшей мере её сбора — в космосе для потребления на Земле. Спутник с солнечными батареями был бы выведен на геосинхронную орбиту и обеспечивал бы электроэнергией десятки тысяч домов, не сжигая ни грамма ископаемого топлива и не загрязняя атмосферу. Энергия передавалась бы через низкочастотные микроволны — они не опаснее для окружающей среды, чем солнечный свет.

Идея строительства такой колоссальной конструкции в космосе — вероятно, размером с несколько футбольных полей — может показаться фантастикой. Однако нет никаких принципиальных технических препятствий для её реализации. А когда появится следующее поколение космических аппаратов с ожидаемым снижением стоимости вывода грузов на орбиту, соотношение затрат и результатов станет ещё более привлекательным.

Для финансирования столь масштабной долгосрочной программы капитал должен поступать не только из Вашингтона. В первой половине прошлого века федеральное правительство и частные предприниматели успешно сотрудничали, обеспечивая долгосрочные инвестиции, необходимые для строительства крупных гидроэлектрических плотин на западе США. Та же схема финансирования могла бы лечь в основу создания демонстрационного проекта орбитальной солнечной электростанции.

Думаю, средний налогоплательщик увидит в разработке экологически чистого источника энергии ступень к нашему будущему. Другие страны безусловно осознают потенциальное значение этого для своих собственных перспектив. Студенты увидят возможности для исследований и стимул расширять своё образование — путь к будущей работе. Профессионалы и корпорации почуют деловой потенциал. В конце концов, именно они умеют смотреть не только на сегодняшний день, но и в будущее. Соединённые Штаты получат престиж и шанс занять господствующее положение на новом технологическом рынке. Романтика Бак Роджерса больше не служит стимулом для освоения космоса. Теперь нам нужно показать людям, как это улучшит их жизнь и жизнь их внуков.

Есть и множество других проектов, способных захватить воображение и заручиться поддержкой большинства налогоплательщиков. Всё, что для этого нужно, — люди с видением, твёрдое и последовательное руководство и достаточные ресурсы. Освоение и использование космоса всегда было частью нашего будущего. Так возьмём же курс на него — прямо сейчас.

Исследование цепочки

Расселл Стилл: с Гюнтером мы начали обсуждать проект его биографии в конце 1999 года. Меня это сразу захватило. Его яркая личность и захватывающая карьера были мне хорошо известны. Немногие могли похвастаться тем, что лично пережили всё то, что выпало на его долю за десятилетия в космической программе. Истории астронавтов в космосе и операторов управления полётами в Хьюстоне рассказывались и пересказывались бесчисленное множество раз. Но у читающей публики почти не было возможности узнать правду изнутри о наземных операциях на мысе. Гюнтер, знавший и работавший практически с каждым астронавтом, покинувшим Землю, сыгравший ключевую роль почти в каждом испытании, руководивший подготовкой космических аппаратов к каждому запуску и в целом проведший на стартовых площадках больше времени, чем любой другой живущий человек, — он был очевидным кандидатом, чтобы рассказать эту историю.

Единственная сложность состояла в том, чтобы восстановить историю по крупицам и воссоздать из неё связное повествование — ведь многие детали за годы стали расплывчатыми и туманными. Каждая история или анекдот могут приобретать несколько иную окраску