– Зачем вам это?

– Мне не нравится то, какую власть обрела Католическая Лига. Её сторонники начали активное притеснение протестантов. От их рук уже пострадало несколько десятков человек. Я хочу, чтобы вы щёлкнули по носу сторонников де Гиза и показали им своё место. Наварра окажет вам помощь. Я предоставлю людей, которые значительно усилят вашу армию. Организую подвоз провизии, оплачу отряды наёмников, – предложил Анри.

Генрих, сдвинув брови, серьёзно призадумался. Предложение Наваррского казалось невероятно заманчивым. Король давно измучил себя мыслями о Париже. Он грезил о том, как въедет в Париж на белом коне – точно так же, как это сделал де Гиз. Видел, как в ужасе под копытами его армии гибнут враги короны. Генрих мечтал о мести, возмездии. Но его армии не хватало сил противостоять отрядам Католической Лиги, поддерживаемой Испанией и Ватиканом. Генрих долго морщился, сжимая челюсть, постукивал пальцами по деревянному столу. И, наконец, поднял взгляд на Наваррского.

– Я принимаю вашу помощь. Мы заберём у этих выродков Париж! Но, скажите прямо, Наваррский, вы ведь делаете всё это не из чистого благородства. Чего вы добиваетесь?

Почувствовав, что король заглотил его наживку, Анри нагло ухмыльнулся.

– Вы догадливы, Ваше Величество. Я действительно попрошу кое-что взамен. И уверен, вы дадите мне то, о чём я попрошу…

* * *

Скрестив на груди руки, Мадлен стояла в коридоре возле двери, ведущей в покои Селесты. Бывшая фрейлина Екатерины в это утро не находила себе места. Не усидев в комнате, девушка вышла в коридор. Нервно прохаживаясь из стороны в сторону, Селеста то подбегала к окну, выглядывая на улицу, то отбегала прочь.

– И зачем он решил приехать? Вот скажи, неужели у меня и без того мало проблем?!

– Почему желание Тьерри прибыть ко двору так разволновало тебя? – поинтересовалась Мадлен. – Мне казалось, после несчастного случая с отравлением он стал куда осмотрительнее и осторожнее.

– Нет, Мадлен, ты плохо его знаешь, – возражала Селеста. – В поместье он лишь красовался перед родителями, желая убедить их в том, что изменился. Но стоит ему почувствовать вкус свободы, всё вернётся на круги своя. Моё положение при дворе сейчас и так более чем шаткое. Я фрейлина без королевы. Одной выходки Тьерри хватит, чтобы мы с ним оба с позором вылетели из дворца. О, боже, за что!

– Подожди, не будь так категорична. Дай брату шанс, – попросила Мадлен. – Его нога ещё не ступила на королевское крыльцо, а ты уже обвинила его во всех смертных грехах. В конце концов, все мы меняемся. Быть может, Тьерри осознал, что вёл жизнь, недостойную аристократа. И готов исправляться.

Селеста ещё несколько минут расхаживала по коридору, но вдруг замерла и прислушалась. Её лицо изменилось. Девушка рванула к окну.

– Карета… отцовская! Это он. Точно он.

– Ты так и будешь стоять здесь или встретишь брата?

Селеста встрепенулась, поправляя платье.

– Да, конечно, нужно выйти на улицу и перехватить его раньше, чем он заговорит с кем-нибудь.

Селеста поспешила к лестнице, ведущей вниз. Мадлен последовала за ней. Когда девушки вышли на крыльцо замка Блуа, Тьерри Моро уже покинул карету. Широко улыбаясь, он с любопытством осматривался по сторонам, скользя взглядом по прелестным фигуркам гуляющих в саду королевских фрейлин. Заметив сестру, Тьерри, распахнув объятия, направился к ней.

– Селеста, ты что-то бледна. Ты здорова?

Девушка позволила брату обнять себя, но быстро отстранилась от него. В этот момент взгляд Тьерри пал на мадемуазель Бланкар.

– Мадлен, несказанно рад встрече, – хитро улыбнулся Тьерри. – После вашего отъезда в поместье стало совсем уныло.

– Тьерри, признайся, что дёрнуло тебя приехать ко двору, – потребовала объяснений Селеста.

Сегодня Мадлен впервые видела, чтобы Селеста была настолько не в духе.

– Родители очень переживают за тебя, – не скрывая лукавства, ответил Тьерри. – Зная твою тонкую натуру, думают, что смерть Екатерины сильно ранила тебя. Они хотели забрать тебя домой, но я уверил их, что присмотрю за тобой здесь.

– Ты?! За мной?! – возмутилась Селеста. – Тьерри, не морочь мне голову! Зачем ты приехал?!

В эту минуту казалось, что Селеста набросится на брата и вот-вот застучит кулачками по его груди. Но, к счастью или сожалению, воспитание и верность этикету удерживали девушку от неприглядных поступков.

– Ладно, ладно, Селеста, сдаюсь. Каюсь, последние месяцы у меня из головы всё не выходили слова твоей очаровательной подруги.

Коротко взглянув на мадемуазель Бланкар, Тьерри подмигнул девушке.

– Как-то Мадлен сказала, что мне понравилось бы при дворе. Праздники, роскошь, вседозволенность. И я не удержался. Решил проверить её слова.

Селеста, кажется, начала потихоньку смиряться с неизбежной действительностью. Девушка понимала: брат уже прибыл в Блуа и ни за что на свете не вернётся домой, не насладившись этой поездкой.

– Тьерри, я прошу тебя – нет, умоляю, не наделай глупостей. Это резиденция короля, а не захудалый трактир.

– Это уже слишком, сестра, – голос Тьерри, наконец, стал серьёзнее. – Да, я совершал много необдуманных поступков, признаю. Но я не глупец и не хуже тебя обучен тому, как следует себя вести в высшем обществе.

– Надеюсь, ты воспользуешься этими знаниями, – произнесла Селеста, смягчившись. – Мне нужно сообщить о твоём прибытии начальнику королевской стражи. И распорядиться, чтобы тебе подготовили покои. Идём, по дороге покажу тебе замок.

– Вот, – улыбнулся Тьерри. – Это уже другой разговор.

Как только Селеста и Тьерри скрылись в дверях замка, Мадлен отправилась в свои покои. Вернувшись в комнату, девушка вдруг осознала, что ей совершенно некуда спешить. Мадлен присела на край кровати и по привычке запустила руку под подушку. Пальцы коснулись прохладной кожи старого дневника. Вытащив потрёпанную книжицу, фрейлина с грустью покрутила её в руках. «Дедушка, дедушка, куда ещё заведут меня твои ошибки». Девушка хотела спрятать дневник обратно, погружаться в прошлое Нострадамуса ей сейчас не хотелось. Но видения никогда не спрашивали разрешения, чтобы ворваться в сознание юной прорицательницы. Миг – и покои, в которых находилась Мадлен, исчезли, уступив место совершенно другой картине.

В пустом доме на опушке леса, подле камина сидел Мишель Нострадамус. Месяц назад будущая королева Франции Екатерина Медичи, посетив обитель Абраксаса, вернулась в Лувр. Нострадамус никогда не питал иллюзий по поводу совместного будущего со своей высокородной возлюбленной. Он знал, что рано или поздно Екатерина вернётся в Лувр к мужу, будущему королю. Но, несмотря на это, её отъезд стал для него тяжёлым испытанием. Екатерина стала первой женщиной, сумевшей наполнить чувствами зачерствевшее после смерти жены и дочери сердце Мишеля. «Меня утешает лишь мысль о том, что теперь, получив то, о чём так мечтала, Екатерина станет