ответа во второй раз, девушка аккуратно приоткрыла дверь и заглянула в образовавшуюся щёлку. Генрих Наваррский сидел на краю кровати, не обращая внимания на стук. Юноша бы погружён в собственные мысли.

Не замечая чужого взгляда, он вслух проговаривал то, что крутилось у него в голове.

– Ненавижу Екатерину… ненавижу их всех… – зло шептал он. – Мама, я уверен, что твоя смерть – дело рук Медичи. Эта старая тварь так хотела женить меня на своей дочери, что пошла на убийство. Это не сойдёт ей с рук. Я убью её… Убью!

В это время на балконе в покоях Наваррского послышался шум. Юноша поднял голову и взглянул в сторону открытой настежь стеклянной двери. В одно мгновение в комнате стало холодно. Анри вскочил на ноги, желая закрыть окно, но вдруг в ужасе отступил назад.

– Кто здесь? – спросил он.

Со стороны балкона в комнату потянулась вереница фигур, закутанных в тёмные одежды. Один из незнакомцев откинул капюшон и явил Наваррскому свой истинный лик. То был мертвец, давно расставшийся с жизнью, но странным, неведомым образом всё ещё стоявший на ногах. Анри был готов закричать, но звук не шёл из лёгких. Прижавшись спиной к стене, Наваррский наблюдал за жуткими гостями.

– Ты жаждешь мести… – прошипел мёртвый голос. – Наш бог поможет тебе свершить её.

– Какой бог? – едва выдавил из себя Анри.

– Абраксас, что всемогущ и всесилен. Ты задумал убить одного человека, но это ничто. Абраксас поможет тебе уничтожить весь род Валуа. Отнять у них власть, трон, страну. Твоя месть за мать будет жестокой, – произнёс один из гостей.

Страх мгновенно отступил. Жажда мести и отчаянная решительность взяли над Наваррским верх.

– Я согласен, – не раздумывая произнёс Анри.

– Нужна плата…

– Какая?

– Тело. Стань вместилищем бога. Позволь ему слиться с тобой, – приказал мертвец.

– Я выживу?

– Да. Твоё сознание соединится с силой Абраксаса. Вы станете едины.

– Я сделаю это.

– Время ещё не пришло, – пояснил последователь культа Абраксаса. – Но придёт, и ты должен быть готов.

– Я буду.

– Скрепи договор меткой.

Наваррский, не понимая, чего хотят от него странные уродливые гости, кивнул головой. Жажда мести была сильнее разума, сильнее страха.

– На колени… – произнёс жуткий, пробирающий до костей голос.

Наваррский подчинился. Опустившись на колени, он оголил грудь, как того требовали адепты неизвестного культа. Один из оккультистов вынул кинжал, остальные, скрываясь в тени комнаты, наблюдали за кровавым ритуалом. Острым клинком оживший мертвец вырезал на груди Анри неизвестный символ. Наваррский молчал. Закусив губу, он изо всех сил сдерживал рвущийся из груди крик. Когда дело было сделано, оккультисты удалились, оставив Анри сидеть на полу в луже накапавшей крови.

Будто вновь побывав в прошлом, Маргарита встрепенулась и дёрнула плечами.

– Ту ночь я запомнила на всю жизнь. После увиденного я бросилась к матери, умоляя её отменить свадьбу. Но она не поверила мне. Посчитала, что я придумала эту историю, чтобы избежать нежеланного брака. Тогда я твёрдо решила, что никогда не стану Наваррскому настоящей женой, – поведала Маргарита. – В августе того же года, несмотря на все мои протесты, нас с Наваррским обвенчали. В последние дни перед свадьбой он изменился. Его улыбка стала хитрой, холодной, злой. Он уже представлял, как проливается кровь моей семьи. Как некий бог мстит роду Валуа за смерть Жанны. Но улыбался он недолго. Спустя несколько дней в Париже началась резня. Католики, подговорённые моей матерью, нападали на гугенотов, лишая их жизней. Реки крови наполнили столицу. Тогда я и узнала истинную цель матери. Вся эта свадьба была нужна для того, чтобы убить верхушку гугенотов и пленить Анри, дабы шантажировать его жизнью остальных протестантов. Наваррский нужен был моей матери живым. Но я попыталась испортить её план – так же, как она испортила мою жизнь. Ночью я провела в Лувр убийц, найденных для меня де Гизом. Я хотела избавиться от мужа любыми способами. Убийцы проникли в покои Анри. Окружив его постель, они нанесли ему множество ран. Я видела это своими глазами, правда, лишь из коридора – войти в покои Анри я тогда не решилась. Меня заверили, что Наваррский скончался. Я поверила. Но на следующий день Анри явился ко мне как ни в чём не бывало. На нём не было ни одной царапины. Я пыталась убедить себя в том, что наёмники соврали мне, смалодушничали, не сумев добить Наваррского. Но, несмотря на правдоподобность этой версии, я до сих пор сомневаюсь в ней.

Выслушав рассказ Маргариты, Мадлен похолодела. Тревога заполонила всю её душу. Девушка отчаянно не желала верить в то, что Анри обманул её, в то, что связался с Абраксасом. Сейчас Мадлен вспомнила о том, как, спасаясь от солдат де Гиза, укрылась в чужих покоях. Вспомнила странное видение и юношу, что выжил после нападения убийц.

«Это был Анри. Я видела его прошлое», – с ужасом догадалась фрейлина. А значит, слова Маргариты были правдивы, она не лгала. «Наваррский связан с Абраксасом. Это объясняет его воскрешение в лесу. Он добровольно решил стать сосудом древнего бога, – Мадлен задумалась. – Он готовился к ритуалу многие годы. Вероятно, понимал, что для него нужно. Получается, Анри знает и всегда знал, кто я. Боже… это всё меняет». Растерянная и перепуганная Мадлен вскочила на ноги. Быстро поблагодарив Маргариту и заверив в том, что более не потревожит её, девушка поспешила вернуться в Блуа.

В королевскую резиденцию Мадлен возвратилась глубокой ночью. Путешествие далось ей нелегко. Всю дорогу девушка думала об Анри и символе на его груди. Зайдя в свои тёмные покои, Мадлен плотно закрыла дверь и, обернувшись, вскрикнула. Прямо перед ней стоял Наваррский. В его глазах блестел странный недобрый огонёк.

– Ну что, Маргарита тебе многое рассказала? – усмехнувшись, спросил он.

Глядя в прищуренные насмешливые глаза Наваррского, Мадлен холодела от страха. Что-то в его лице впервые вызывало в девушке неприятный трепет.

– Маргарита? При чём здесь она?

Анри шагнул вперёд, заметно сокращая расстояние между ним и фрейлиной.

– Мадлен, не надо увиливать. Я знаю, откуда прибыла твоя карета. Ты навещала мою супругу, интересовалась мной. Я хочу знать, как много она тебе рассказала?

Устав чувствовать себя овечкой, загнанной в угол зубастым волком, Мадлен выпрямила плечи и взглянула в глаза Наваррскому.

– Она рассказала всё.

Ответ фрейлины ничуть не удивил Анри. Усмехнувшись, он посмотрел в сторону, будто ожидая увидеть там Маргариту.

– Она никогда не умела держать язык за зубами. И жизнь не раз наказывала её за это. Ну что же… Видимо, накажет снова, моими руками.

Мадлен шагнула назад, ощущая,