И я расплакалась. Честно, рядом ревела Арлетта Бламс, сражаясь с обманутым союзником, бесполезной тушей валялся тот, кого мы с первого дня считали непобедимым и грозным, все учителя расползлись, зализывая раны, даже Амилота. Я хотела победить одна – и одна же пострадать.

Когда я начала мыслить подобным образом? Мы же… мы же команда!

– Все потом, – пресек мои так и не прорвавшиеся благодарности и извинения Морис. – Сейчас Ллейшах выдохнется, и тебе придется снова вернуться к сражению. А мы подстрахуем.

Мы обернулись на поле битвы. Наг дрался яростно, мстил за свое так и не случившееся потомство, рвал ледяному дракону шкуру ядовитыми когтями. Рев стоял такой, что чуть не кровь из ушей шла, но Морис, как всегда, оказался прав – силы не равны. Бламс бросила Ллейшаха на землю и наступила сверху лапой. Хруст, раздавшийся следом, услышал каждый. Поверженного врага она отшвырнула в сторону, как тряпку. Задрала морду к небу и торжествующе зарычала. Это был мой шанс.

Метнувшись в незащищенное горло, я собиралась порвать его когтями, но немного не успела. Слаженный крик друзей – «Души!» – помог перестроиться еще в полете, и я буквально всем телом обернулась вокруг драконьей шеи толстым шарфом и стала давить изо всех сил. Воздух замерцал и начал осыпаться маленькими колючими снежинками, они больно кололи чешую, но я терпела. А потом стало отчаянно холодно, словно каждая клеточка моего тела леденела изнутри, причем те места, которыми я соприкасалась с серебряной чешуей, болели больше всего.

Да она же меня попросту замораживает!

Хватка постепенно слабела, теперь я не стягивала ее шею, а просто болталась на ней, стараясь не упасть и, в идеале, не превратиться в ледяную статую. Нужно бы отпустить ее, но если сделаю это сейчас – прости и прощай, победа. Второго шанса мне не дадут, а значит, надо сцепить зубы и терпеть. Хвост первым сбросил с себя наледь и снова затянулся у нее на шее.

– Почему? Зачем ты это делаешь? – прошипела я, едва не прокусывая себе язык. Может, повезет, и разговор немного отвлечет эту махину.

– А ты зачем? – прохрипела Арлетта.

– Кто с чем к нам придет, от того же и получит.

Мы пострадавшая сторона. То, что я сейчас делаю, называется самообороной. Не стоит слишком задумываться над ее словами. Не стоит. Не стоит…

– Ты всего лишь глупая девочка, которую обманывали так долго, что она придумала свою собственную правду. – Арлетта будто не замечала моих усилий, говорила четко и спокойно. – Думаешь, защищаешь правых? А кто прав? Те, кто тебя убил? Те, кто ради победы в споре готов на любые жертвы, даже если это весь мир?

– Можно подумать… тебе есть дело до меня и… мира, – выдавила я, стараясь не потерять концентрацию. – Ты хоть представляешь… скольких мы вытащили из завалов? Я защищаю своих!

– У меня тоже есть студенты! И их некому защитить, кроме меня! – взвыла внезапно Бламс, сдирая меня со своей шеи. Это было так неожиданно и до обидного легко, что я даже не сразу осознала, что больше некого душить.

– Игры кончились, девочка, – сказала драконша, кидая меня на землю и наступая лапой, как до этого на Ллейшаха. В хвосте что-то хрустнуло, и боль окатила огнем, сминая последние остатки льда.

Кто-то – кажется, Лайз, – кинулся на Бламс, но еще в полете покрылся толстым слоем инея и упал где-то за пределами моей видимости.

С неба посыпался пушистый белый снег.

Глава 15

А потом меня ослепило мощным взрывом.

Волна жара снова превратила зиму в лето, а заодно откатила меня еще дальше от Бламс. Заботливые руки подхватили меня и отволокли на безопасное расстояние.

Мокрое и теплое коснулось лица.

– Фу, плохая собака, – отмахнулась я, но это был Куросаки, пребывающий в виде огромного черного котяры, занятого тем, что вылизывал мои раны шершавым языком. И несмотря на то, что на мне потоптался дракон, чувствовала я себя относительно неплохо. Побаливал хвост, да и только. Что там говорил Страх? У змей не бывает поясничных прострелов, потому что я сама по себе сплошной позвоночник.

– Привет, красотка! – надо мной склонился Флорентин, держа в руках нечто, отдаленно напоминающее гранатомет из боевиков.

– А ты-то тут откуда? – прохрипела я.

– Уволился! – радостно заулыбался бывший инспектор.

– А это что? – я указала на его оружие.

– Прихватил из запасов в качестве компенсации за отпуск. Противодраконье ружье, – он передернул затвор, направил на Бламс и еще раз шарахнул, едва не шлепнувшись на задницу от отдачи. – Незаменимое средство при возникновении, скажем так, спорной ситуации.

– Чего? – я окончательно перестала что-либо понимать.

– Не шевелись, ня, – недовольно буркнул Куросаки, и теплый язык вернулся к своему занятию. И, как бы странно это ни выглядело, мелкие раны и морозные ожоги затягивались на глазах.

– Мое начальство решило не вмешиваться, победителей не судят, – ответил Флорентин. – И если из двух факультетов останется только один, работы будет меньше и бумажек тоже. Как сотрудник ЗОБа, я его понимаю, а вот как человек – нет. Поэтому уволился и поспешил к вам, и, как оказалось, очень вовремя.

По полю передвигались быстрые серые тени, оттаскивая наших раненых подальше. Амилота оттаивал, Копецки грузили на носилки, видимо, старушке досталось больше всех.

– А это кто? – прорычал Лайз.

– Должники, – пожал плечами Флорентин. – Оказывается, за годы работы у меня скопилось такое количество тех, кто хоть раз воспользовался моей помощью, что, можно сказать, я собрал маленькую армию спасения.

– А остальные напавшие?

– Порталы перекрыты, – инспектор хищно ухмыльнулся. – Большую часть тех, кто прибыл сюда, мы обезвредили, осталось переловить остатки и разобраться с этой… дамой. Но не беспокойся, убежище выстояло.

– У вас есть такие полномочия? – вдруг серьезно спросил Лайз.

– Я же сказал, я уволился. А здесь я как друг, а не как официальное лицо. – Он отвлекся на Куросаки, закончившего зализывать мои повреждения и превратившегося в обожженного и потрепанного человека. – Что такое? Они обижали моего котика? Смотри, что я сейчас с ними сделаю!

Инспектор зарядил ружье и влепил третий выстрел, но на этот раз Арлетта все-таки увернулась, и заряд ушел в небо.

– Проклятие,