лицо от растерянности. — Хотите сказать, что если Стас… будет со мной и дальше, вы этому обрадуетесь?

— Я рад, когда сын счастлив, — ответил Павел весьма уверенно. — Поэтому — да. Я ведь говорил вам в прошлый раз… Первое время, когда он рассказал мне о своей влюблённости, я думал, что это всё ерунда. Но шли годы, и ничего не менялось. Думаете, с ним рядом не топтались девчонки? Навалом. И пытались добиться. Но он ко всем был равнодушен. Говорил мне, что, видимо, однолюб. Я не знаю, как это называется, Лера, я вообще до Стаса не думал, что такое возможно. Невольно в переселение душ поверишь, в знакомства в прошлых жизнях… Иначе как объяснить, что он к вам настолько прикипел? Не отодрать. И вы тоже не пытайтесь отодрать. Лучше примите его, как божий дар.

Пока я думала, что ответить, Павел улыбнулся и ушёл.

И только когда он нырнул в дверь, я внезапно вспомнила: он говорил так, будто знал о моём разводе. Впрочем, наверное, Стас упомянул. Но это неважно.

Главное, что я чувствую: Павел прав. И Стас прав.

А вот я, пожалуй, не права…

111

Вечером того же дня я всё-таки решилась на разговор со Стасом. Хотя это было сложно. Мне действительно не хотелось обсуждать проблемы и пути их решения, но что делать — отпуск всё-таки заканчивался.

И это чувствовала не одна я. Стас как с цепи сорвался, осознавая, что сегодня наш последний вечер. Вот и любил меня до умопомрачения — и моего, и своего.

Прижимал мои руки к подушке, задрав наверх — словно боялся, что я убегу прям сейчас, — требовательно и упрямо вглядывался в глаза, повторяя, что любит и не подведёт, всегда будет рядом, — и двигался так мощно, доводя до края нас обоих, срывая с моих губ стоны и тихие вскрики, которые ловил губами, что в его искренности совсем не получалось сомневаться. Да и не надо.

— Стас, — прошептала я, когда с меня схлынула сладкая и чуть болезненная в своей жадности судорога, — я хотела сказать…

— Да? — откликнулся он, касаясь губами моего виска. Стас лежал на мне, не спеша не только отстраняться, но и покидать моё тело, и продолжал лениво ласкать то грудь, то живот и бёдра.

— Я тоже тебя люблю, — призналась чуть смущённо, и он моментально замер, будто его по голове чем-то стукнуло. — Но боюсь. Очень боюсь, что…

— Я знаю, чего ты боишься, — перебил меня Стас с горячностью, всё же привстал и заглянул в глаза. — Знаю. Но, Лера, неужели ты думаешь, что я сам не боюсь? Нет, в своих чувствах и будущих действиях я уверен. Для меня не существует других женщин, только ты. Но я боюсь тебе надоесть. Я ещё мальчишка, который даже институт не закончил. Я пока неполноценная личность, а полуличность, я толком ничего из себя не представляю. И да, я боюсь, что ты через пару лет встретишь другого мужчину, полюбишь его и уйдёшь. — Стас вновь наклонился и прошептал мне в губы: — Давай бояться вместе?

Я улыбнулась, и он поцеловал мою улыбку.

— Подожди, — воспротивилась я через несколько секунд, ощутив, что Стас, кажется, собирается идти на второй заход. — Я не договорила…

— Тогда слушаю, — ответил он, сразу посерьёзнев, и вновь приподнялся, чтобы видеть мои глаза.

— У меня будет к тебе просьба. Я ведь собираюсь разводиться… — произнесла я с трудом: понимала, что Стасу окажется неприятно всё это слышать. — Но если ты начнёшь маячить у Володи перед глазами, он назло устроит мне весёлую жизнь. Он и так её устроит, но мне будет проще, если он будет думать, что я ухожу не к кому-то, а только от него. Володя адвокат, он способен на многое. Я не хочу с ним воевать. Всё равно придётся, но хотя бы не до смертоубийства.

— Я понял тебя, Лера, — кивнул Стас. — Ты хочешь, чтобы мы не встречались, пока ты не разведёшься? Чтобы у твоего мужа не было этого инструмента давления на тебя и суд.

— Да, — выдохнула я с облегчением. Я ожидала возражений, но их не последовало, что меня порадовало — я опасалась, что Стаса придётся уговаривать гораздо сильнее. — Я напишу тебе, когда всё устаканится. Но до этого момента, пожалуйста, не пытайся встретиться со мной.

— Хорошо.

— И… — Я закусила губу: дальнейшее сказать было сложнее всего, но необходимо. — И если ты передумаешь, не стесняйся, я пойму. Просто не приезжай, можешь даже не отвечать, когда я напишу — тогда мне станет понятно, что ты…

Я не смогла закончить фразу: Стас горячо меня поцеловал, покусывая губы, одной рукой упираясь в койку, чтобы не упасть, а другой сжал мою грудь, словно наказывая за произнесённое.

— Чтобы я больше ничего подобного не слышал, — глухо произнёс он уверенным тоном, начиная размеренные сильные движения. — Я не передумаю, Лера. Никогда.

Мне очень хотелось поверить. Очень. Особенно когда я видела выражение его глаз — глубоких и наполненных любовью, как небо над нами — вечностью.

И я поверила.

112

На следующий день мы возвращались в Москву около шести часов вечера, и отделаться от Володи, чтобы он нас не встречал и мы доехали на такси сами, у меня, конечно, не вышло. Бывший муж был настойчив, если не сказать навязчив, и изо всех сил напирал на то, что это его, можно сказать, святая обязанность. Спорить было лень, и я в итоге махнула рукой, заявив: «Ну ладно, приезжай».

Мы с Каришкой первую половину дня гуляли по палубе, наслаждаясь последним днём путешествия, сходили на итоговый концерт (я в качестве зрителя, дочь в качестве участника), а вторую половину — собирали чемоданы. Хотя погода несколько испортила нам впечатления, но это было даже к лучшему. Мне всегда жаль возвращаться в хорошую погоду, а вот если дождь или пасмурно — в самый раз. Помнится, как-то несколько лет назад в последний день резко похолодало, да настолько, что нам пришлось доставать куртки, причём впервые за поездку. Но бывало и наоборот — всё время плохая погода, а перед приездом в Москву начиналась такая благодать, что не хотелось сходить с теплохода.

В этот раз холод не пришёл, только дождь.