проспала, уснув в обнимку со Стасом настолько крепко, что не сразу проснулась, даже когда он со смехом принялся расталкивать меня под звон будильника в шесть утра.

— Лера, Лера! Я всё понимаю, но через полчаса завтрак. Или ты не собираешься идти на завтрак? Будешь спать до упора?

— Угу, — буркнула я поначалу, а потом, внезапно всё осознав, подпрыгнула, чуть не разбив Стасу нос. — А-а-а! Ой…

— Тихо ты, — смеялся парень, сверкая весельем в глазах. — Мы всё успеем.

Мы действительно успели. Но когда я выходила из каюты Стаса, чтобы побежать к Карине и растолкать уже её — не сомневалась, что дочь до сих пор спит, — из каюты напротив, по соседству с той, где жила Инга, вышла Лидия. Посмотрела на меня круглыми глазами, шок в которых быстро сменился раздражением, но сказать ничего не успела — Стас за моей спиной воскликнул:

— Мама! Можно тебя на минуточку?

Отодвинул меня в сторону, шагнул вперёд, взял мать за руку и потянул за собой в каюту, по пути подмигнув мне, будто ничего особенного не случилось. А действительно — что случилось-то? И правда ничего. Вот и не нервничай, Лера.

В Кузино для туристов была организована интерактивная программа часа на полтора — переодетый в костюм «а-ля древнерусский» экскурсовод, назвавший себя воеводой, отвёл нас в княжеские палаты, где рассказал и показал много всего интересного о княжеском житье-бытье в средневековье. Ещё перед туристами разыграли небольшое представление — в общем, было весело, особенно детям. А потом… ну конечно — купаться!

С погодой нам вновь повезло, как везло на протяжении всего путешествия. И с местом для купания тоже повезло — здесь была удобная беседка, где можно было положить рюкзаки, — но не повезло с самим подходом к воде. Берег оказался высоким, и чтобы спуститься к реке, нужно было постараться с него не кувырнуться. По пригорку, потом по камушкам, и только в конце начинался долгожданный песочек и прекрасная тёплая водичка. На мой взгляд тёплая — Инга с её кавалером, зачем-то отправившиеся с нами, например, не оценили.

Сразу после отплытия из Кузино нас ждал обед, и только после него, заманив меня к себе в каюту, Стас рассказал об утреннем диалоге с матерью. Точнее, не совсем. Разговор он начал с того, что подытожил, усадив меня на койку и обняв так, что я всё оказалась окружена им, словно гусеница — коконом:

— Значит, мама ставила тебе условия.

Я сразу поняла, зачем он меня подобным образом обнял. Дабы не убежала!

— Не условия, просто… — попыталась оправдать Лидию я, но Стас меня перебил.

— Не надо, Лера. Ни мама, ни отец не имеют права лезть в мою личную жизнь. Я всё понимаю, но никогда не приму подобных вмешательств, и они об этом знают, раз пытаются действовать втихаря. Послушай… — Стас приподнял пальцами мой подбородок, заглянул в глаза и произнёс, твёрдо и уверенно: — Я люблю тебя и буду бороться за наше счастье. Буду бороться даже с тобой и твоими предрассудками. Учти, Лера.

И, не дожидаясь ответа, Стас меня поцеловал.

110

Время имеет безжалостное свойство заканчиваться, и наутро следующего дня, когда мы внезапно вновь оказались в Волге, которую покинули в самом начале путешествия, я даже ужаснулась. Казалось бы, только вчера проплывали мимо Углича, в который должны были прибыть сегодня, и впереди было множество дней. Теперь же впереди маячил финал, в отличие от финала книги, не самый долгожданный, и мне было грустно, что я из всех этих красот вернусь в унылую реальность.

Стас очень скрашивал моё существование. Он, как и сказал накануне, боролся за нас даже с моими предрассудками — и не отходил буквально ни на секунду. Разговаривал, целовал, не таясь — да-да, на палубе тоже не стеснялся чмокать в щёку, пусть и не при Каришке, — и вообще всячески демонстрировал, с кем я тут плаваю.

Про наши отношения Лидии, как выяснилось, донесла Инга. Точнее, на тот момент Лидия уже вовсю подозревала, что Стас взялся за старое, но окончательную точку поставила именно эта девица — любительница лезть не в своё дело, как назвал её Стас. Он вообще очень ревностно относился к любой попытке его контролировать и особенно остро — если дело касалось меня.

Если бы мы жили в фэнтези, Стас был бы драконом, нашедшим своё сокровище и не намеревавшимся никому его отдавать. И не только отдавать, но даже слушать возражения. Мол, брось каку, у тебя будут другие сокровища, получше. Нет — Стас сделал выбор и нисколько в нём не сомневался.

В отличие от меня.

После экскурсии в Угличе, продлившейся до обеда, мы сели на теплоход, чтобы выйти из него уже в Москве. Карина по этому поводу заранее начала грустить и после обеда убежала к своим ребятам на репетицию — они готовили номер для итогового отчётного концерта, который должен был пройти на следующий день утром. Стас сказал, что ненадолго отбежит в каюту, а я поднялась на шлюпочную палубу и, медленно прогуливаясь, прощалась с Волгой. Мы должны были выйти из неё поздно вечером, а завтрашний день провести уже в канале имени Москвы.

— Лера, — окликнули меня сзади, и я, обернувшись, увидела Павла. Он шагал ко мне со стороны двери, глядя столь серьёзно, что я не сомневалась, о чём — точнее, о ком, — пойдёт речь.

— Да?

— Помните наш прошлый разговор? — быстро сказал Павел, подходя ко мне, и мы, не сговариваясь, встали у поручней, облокотившись на них и глядя на воду.

— Помню.

— Уверены? Я знаю, Лида говорила с вами. И представляю, что именно она могла сказать.

— Тогда вы должны знать, что Стас будет недоволен.

— Знаю, — он усмехнулся, — но я это переживу. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив. И я очень боюсь, что вы совершите ту же ошибку, что и Лида, тем более, что она уже вывалила на вас своё видение его будущего. Я много раз пытался ей объяснить, что он давно сделал выбор, и мы должны этот выбор уважать, нравится он нам или нет. Поэтому я рискну попросить вас… Если уж вы решите расстаться со Стасом, сделайте это не потому что он молод и всё такое прочее. Основывайтесь на своих чувствах. Не на предубеждениях.

— Погодите… — Я потёрла ладонями