и ножницы, — поднимает их с пола, а у меня повсюду мурашки, блядь, и яйца поджимаются от страха…

— Пиздец, блядь! — бешусь, когда руки освобождаются. — Дальше сам…

— Чё случилось-то?!

— Катерина та случилась… С сиськами которая, в баре…

— А чё каво?!

— Я хз… Откуда-то у Машки наша фотка взялась. Кто-то со стороны сфоткал. Наверное, подружки её ебаные… Бляяяя… Аж всего передёргивает, сука! Она мне чуть яйца ножницами не отрезала, прикинь?!

— Пф… Хахахахахаха, — срывается на ржач, пока я одеваюсь.

— Чё мне делать-то теперь…

— Я хз… Каяться. И носить ракушку на всякий случай… — продолжает стебаться, а мне вот нихуя не смешно, реально… Я испугался как бы. Сколько случаев было, когда от ревности бабы вот так «ехали», и с ума сходили, отрезая мужикам достоинство…

— Ты откуда вообще узнал обо мне?

— Так она сообщение Кале написала… Что ты тут связанный и голый, и тебя надо срочно спасать…

Благородная, блядь, какая…

— А ты, конечно, полетел, как истинный принц, нахуй, на белом коне…

— Да, я такой… А ты лошара, блядь, вселенского масштаба! Девчонку усмирить не можешь!

— Слышь! Да ты бы обосрался такую усмирять! — срываюсь, натягивая джинсы. — Найду, убью сучку… Просто убью…

— Влад, ты гонишь, да? Она сама тебя чуть не убила… Давай-ка сбавь обороты чутка. Объективно говоря, ты сама накосячил… Ещё сильнее поругаетесь, если поедешь вот такой…

— А каким мне, блядь, нахуй, ехать, а?! У меня внутри всё сжалось! Это мой хуй!

Мирон снова начинает ржать, а я пинаю стену.

— Ненавижу! Конченая… Я поехал за ней, кароче…

— Ну давай… удачи…

Вылетаю в подъезд под странные взгляды соседей… Походу, что-то всё-таки они точно слышали, блин… Мы же орали с ней как резанные ночью… Подстава.

На часах семь утра и мне вообще до пизды на универ. Мне нужно её увидеть…

Звоню ей и трубку она, конечно же, не берёт. Вся из себя гордая. Упрямая, блин! Будет теперь нос воротить… И я понимаю умом, что виноват, но… Не настолько, чтобы пугать меня кастрацией, правда?! Я чуть не отстегнулся, блин, от страха…

Слишком рано для универа, поэтому я еду к ней домой… Звоню в домофон, однако вскоре понимаю, что он отключен. Приходится домогаться через соседку. Благо меня тут бабки помнят и… Какая-то из них всё-таки впускает… Тяжелыми шагами я направляюсь наверх. К ней…

Стучу, что есть силы, и…

Слышу голос её матери.

— Кто?!

Хочется ответить — хрен в пальто… Но я не настроен на ссоры с ещё одной женщиной из семейки Логачёвых, хотя та, похоже, нарывается, как обычно.

— Влад…

— Пошёл вон отсюда, а то сейчас полицию вызову!

— Я Вас очень прошу… Она дома, да? Мне надо с ней поговорить!

— А я говорю, проваливай, подобру-поздорову, пока соседа не позвала! Он тебе быстро объяснит!

— Ну пусть объясняет, я жду, когда Вы его позовёте!

— Повадился, засранец! Думаешь, если нет у Машки отца, то всё можно?! Обижать моего ребёнка?!

— Да что Вы, блин, несёте вообще?! Я не обижал её!

Дверь всё-таки открывается. А там её мать со скалкой в руке. Замахивается на меня так, что я приседаю. Пиздец, блин.

— Вы чё?!

Теперь хоть понятно, в кого Машка такая ебанько… Но вслух я этого не произношу, конечно… Мне же ещё вроде как с ней жить. Надеюсь…

— Маша, это же было до! Выйди ко мне, поговорим как взрослые! Маш!

— Пошёл вон отсюда!

— Да она мне чуть хер не отрезала!

— И правильно сделала! Вон пошёл, ссанной тряпкой тебя гнать, козла такого!

— Я же всё равно тебя дождусь! Маша… Давай по-нормальному! Для меня они никто! Ты тоже, блин, целовалась с другим! Маша!

Толку ноль… Разве что её мать теперь в курсе всей драмы, а мне приходится спуститься вниз и ходить по улице туда-сюда в ожидании момента, когда она пойдёт в универ…

И когда это наконец случается без пятнадцати восемь, я тут же преграждаю ей путь. Меня всего трясёт после её выпада с ножницами, но… Пошутили и хватит… Я прощу ей любую выходку, потому что мне важно, чтобы мы пришли к пониманию и справились с очередным конфликтом…

— Вернись домой… Я прошу тебя. Мы оба всё забудем…

Вижу на её лице такую усталость и разочарование, что проглатываю ком. Понимаю ведь, что плакала из-за меня. Понимаю, что больно было… Я всё понимаю, и мне стрёмно.

— Маш…

— Я устала от эмоциональных качелей с тобой, Влад. Нормально уже не будет. Я не хочу таких отношений. И мне надо на пары…

— Маша, блин… Всё было охуенно, ты сама знаешь… Ну прислал тебе кто-то фото… Да вообще посрать на них…

— Влад, не мне прислали… А под твоей аватаркой с нами скинули… На всеобщее обозрение. И как я должна, интересно, смотреть в глаза людям? Когда все теперь знают, чем занимается мой парень за моей спиной, а?

Я хмурюсь, ощущая давление в груди.

— Маш… Я не занимаюсь этим… Это нечестно. Это было во время нашей ссоры… Маша, блин…

— Я не могу, Влад. Давай на паузу пока, а потом… Не знаю даже, что будет после… Но сейчас я вообще не могу на тебя даже смотреть, — она обходит меня стороной с пренебрежением. Не плачет даже… Не кричит. Просто равнодушно уходит. И на лице реальное, блядь, разочарование… Даже глаза не горят. От слова совсем…

Я тупо не знаю, как мне быть…

— Маш… Что мне сделать, чтобы ты простила меня?! — кричу ей вслед, но она даже не оборачивается, исчезнув за поворотом…

Глава 67

Мария Логачёва

Как же больно и пусто внутри, а… Я даже не знаю, как это преодолеть… Ощущение взрыва не покидает. Будто внутри всё раскурочило. Рёбра в разные стороны, все мягкие ткани разорваны, а сердце… Оно вообще в клочья. В мелкую крошку…

Когда Камилла приходит на пары, я вообще никакая. Мы встречаемся с ней, и она тут же обнимает меня, прижимая к себе…

— Машуль…

— Я не хочу об этом, Мила…

— Я очень тебя люблю…

— Он не заслуживает моего прощения… Ты видела?! — выпаливаю на эмоциях. Вот не хотела это спрашивать, но у меня теперь ощущение, что это видели все… Все, кто заходил на его страницу с нашей якобы счастливой фотографией. И теперь все знают, что я ношу рога. Как же обидно, а… Я такая дура…

— Видела, — с грустью вздыхает она.

— Ты знала?

— Нет… Мирон мне не говорил. Сказал только, что домой его привёз и всё… Что он