пространстве, то теперь — вблизи портовых городов и перерабатывающих центров, чтобы быстрее сдавать скоропортящуюся продукцию. К 1940 г. большая часть эскимосов уже жили в поселках.

В годы второй мировой войны, когда из-за немецкой оккупации Дании связь с островом прервалась, ее гренландскую политику потряс очередной кризис. Гитлеровское командование планировало высадить в Гренландии десант и установить вдоль берега метеорологические пункты для составления прогнозов погоды, необходимых люфтваффе и ВМФ. X. Кауфман, назначенный посланником в США еще довоенным правительством Дании, заключил с американским и канадским правительствами соглашение, по которому эти страны признавали, несмотря на коллаборационистскую политику правительства военных лет, права Дании на Гренландию. Взамен они получали право на строительство военных баз на острове. Такие базы были нужны, во-первых, потому, что благодаря им был установлен воздушный мост между США и Англией, по которому союзникам по антигитлеровской коалиции доставлялись самолеты и другая техника. Во-вторых, становился безопасным вывоз криолита, столь необходимого военной промышленности США. В-третьих, союзники получали необходимые для бомбардировок Германии сводки погоды, в те годы летчики говорили «Какая погода в Гренландии сегодня — такая будет в Берлине завтра!» За эту инициативу копенгагенское правительство объявило X. Кауфмана государственным преступником, но соглашение своей силы не утратило.

Гренландская администрация также отказалась подчиняться приказам из Копенгагена и организовала из местного населения так называемые санные патрули — немногочисленные вооруженные отряды, которыми руководили бывшие солдаты и полицейские. Они действовали в контакте с союзниками, уничтожая метеостанции, устанавливаемые немцами вдоль восточного побережья, истребляя гитлеровские десанты.

В годы войны США и Канада вдвое повысили закупочные цены на гренландские продукты. Поэтому эскимосы могли увеличить потребление привозных товаров (на 75%) и количество экспортируемых продуктов; соответственно возросли их потребности. Очевидно, этот немаловажный фактор сыграл свою роль: после войны Дания увеличила субсидии острову. Они были весьма велики не только относительно датского национального бюджета, но и в абсолютном значении. Первым их результатом было полное исчезновение туберкулеза, болезни, как известно, социальной. Продолжились жилищное строительство и модернизация промыслов, впрочем, это не меняло образа жизни эскимосов. Перемены происходили глубокие, но они пока не были заметны, ибо замедлялись островной изолированностью.

Победа над болезнями и голодом привела к чрезвычайно высокому приросту численности гренландцев, в отдельные годы достигавшему 4,8%! За тот сравнительно короткий срок, когда Дания оказывала солидную помощь, население острова увеличилось вдвое[67]. Этот демографический взрыв, во многом схожий с подобными явлениями в более теплых развивающихся странах, отличался тем, что его губительное влияние на экономику не могло быть, как там, смягчено путем увеличения объема пищевой базы, ибо «зеленая революция» в Гренландии невозможна. Выход был один — коренным образом изменить экономику, переведя ее с традиционного пути на рельсы индустриализации, которая сделала бы возможными промышленный лов рыбы и креветки, переработку их на уровне современных требований мирового рынка. Но параллельно с развитием рыбной промышленности нужно было бы создать буквально на голом месте соответствующие промышленную и социальную инфраструктуры, поднять уровень общего и специального образования, повысить крайне низкую производительность труда, основать совершенно новые сопутствующие отрасли экономики, организовать научно-техническое сотрудничество с развитыми странами и т.д. Кроме того, подобный скачок в социально-экономическом развитии был невозможен при сохранении островом статуса датской колонии и «закрытой» территории.

Летом 1948 г. премьер-министр X. Хедтофт заявил в ООН о намерении Дании превратить Гренландию в равноправную часть государства. Одновременно правительство, опасавшееся, что антиколониальное большинство членов ООН может настоять на полном отделении бывшей колонии от Дании, подготовило доклад, в котором обрисовало положение гренландцев, указав, что это результат последовательно проводимой национальной политики, не ставившей целью эксплуатацию аборигенов. Далее, не дожидаясь выражения сомнений по поводу выводов доклада со стороны США, заинтересованных в полном отделении Гренландии, дабы беспрепятственно размещать там свои базы и капиталы, Дания пригласила на остров двух представителей ООН. Эксперты сделали вывод, что доклад датчан верен (оба они, между прочим, являлись гражданами СССР, аккредитованными при ООН).

На VI сессии Генеральной Ассамблеи ООН датский представитель заявил, что статус Гренландии и связанные с ним проблемы — внутреннее дело Дании и что проблемы эти будут решаться парламентом страны. После проведения общегосударственного референдума, на котором подавляющее большинство граждан высказалось за предоставление Гренландии статуса равноправной части государства, в конституцию в 1953 г. было внесено соответствующее изменение. В 1954 г. это решение получило признание ООН.

В послевоенные десятилетия датская администрация провела в Гренландии ряд реформ. Возможности для развития нетрадиционной экономики казались здесь поначалу ограниченными. Поэтому датская администрация чуть ли не единственным выходом из тупиковой ситуации посчитала принятие мер по ограничению роста численности населения. Задача явно невыполнимая в почти не тронутом «западной» культурой обществе, нравственные нормы которого вырабатывались под влиянием необходимости поддерживать максимальный уровень рождаемости. Тогда-то и появился план, согласно которому предстояло поднять эскимосское общество до датского уровня При этом считалось само собой разумеющимся, что отрасли экономики и производственная культура, единожды достигшая уровня развитых стран, далее будут функционировать самостоятельно, что благодаря индустриализации остров перестанет поглощать огромные средства из кармана датского налогоплательщика и превратится в обычную область с рядом конкурентоспособных капиталистических предприятий, способных занять население[68]. План предусматривал создание современных рыбных промыслов, овцеводческих и оленеводческих ферм, открытие рудников, строительство рабочих и промысловых поселков современного типа, в которых часть жилья (для активизации добровольного сселения) эскимосы должны были получить бесплатно. Государство оплачивало и широкое санаторно-больничное и школьное строительство.

План массированного вмешательства в социально-экономическую жизнь Гренландии, названный «Г-50», разрабатывался без участия эскимосов. При составлении этой программы не были проведены этносоциальные, психологические и иные исследования не были проиграны различные варианты совмещения традиционной и современной экономики. В итоге главным недостатком программы «Г-50» стала несостыкованность хозяйств двух типов, породившая массу больших и малых проблем.

Жизнь охотников была нелегкой и опасной. Социальная монолитность, коллективизм, взаимовыручка и самопожертвование были не добродетелями, а составляющими тысячелетней практики выживания. Программа «Г-50» разрушила древние институты этого общества, ничего не дав ему взамен Возникший морально-психологический вакуум немедленно оказал вторичное воздействие на уже распадавшееся традиционное общество. Длительная искусственная изоляция ослабила иммунитет к чуждым влияниям, которые к тому же обрушились не на крепкие своей солидарностью большие семьи, а на их осколки, семьи-одиночки, оторванные от родных мест, привычного образа жизни. Ни один институт, «символ» новой среды, не обладал для них никаким значением, не мог привести в движение соответствующие стереотипы поведения, регулятивный механизм не срабатывал, он, быть может, и не годился в новых условиях.

Информация о большом мире начала поступать через кино, телевидение, школы, печать бессистемно и лавинообразно. Обновленное сознание с особенной жадностью