Из дремоты меня вырывает звук шагов. Вздрогнув, распахиваю глаза.

Та женщина снова здесь. С подносом в руках стоит передо мной. Неодобрительно смотрит на стол с нетронутым ужином.

— Тебе надо поесть, — сухо говорит она.

— Я не хочу.

— Голодом морить себя будешь?

— Не всё ли равно? — горько усмехаюсь. — Не буду есть, пока не увижу Даниила. Так и передайте тому, на кого работаете.

Поджимает губы. Молча переставляет тарелки с подноса на стол и идёт к двери.

Я поднимаюсь с пола и бросаюсь за ней. Успеваю толкнуть в спину и выскочить в коридор. Мне преграждает путь амбал в балаклаве.

— Давай, обратно заходи, — наступает на меня. — Не вынуждай делать тебе больно.

А мне и так больно. Больнее уже быть не может.

— Где Даниил?! Что вам от нас нужно?! — кричу и толкаю мужчину в грудь. — Сволочи! Какие же вы тут все сволочи!

Он слегка заламывает мне руки и толкает в комнату. Дверь захлопывается.

Боже!..

В ярости сношу все тарелки со стола. Посуда бьётся. На полу — месиво из еды и битого стекла. Сажусь на корточки, нахожу самый острый осколок, осторожно беру в руку и пытаюсь спрятать, прикрыв рукавом.

Господи... Кого я обманываю? Ну не смогу я воспользоваться этим оружием! Не могу я сделать больно другому человеку, даже если тот заслужил эту боль.

Швыряю осколок на пол. Только руку порезала. Тихо вою от беспомощности и новой порции боли.

Дверь распахивается, входят двое. Грубо схватив за плечи, поднимают с пола, заставляя встать на ноги. Один из мужчин не прячет лицо под балаклавой. Рассматривает мою ладонь, хмурится. А я разглядываю его.

Лет сорок ему. Крепкий. Волосы короткие. Совершенно непримечательное лицо. Никаких родинок, шрамов... Такого сложно опознать.

— А вот это ты зря, — кивает на мою рану. — Очень глубоко порезалась. Придётся наложить швы.

Вырываю руку, прячу за спину.

— Лучше кровью истечь! — чеканю, глядя ему в глаза. — Мне не нужна ваша помощь!

— Храбрый оленёнок... Одобряю, — скалится мужчина. — Ладно, в машине обработаем. Пошли.

Выводят меня из комнаты, переговариваясь между собой.

— Пока заклеим, зашивать нет времени.

— Принесу аптечку.

Один сворачивает в соседнее помещение, второй ведёт меня к парадной двери. Мы так быстро идём, что я ничего не успеваю толком рассмотреть. Не знаю, кому принадлежит этот дом, но кажется, будто здесь уже давно никто не живёт. Замечаю на мебели толстый слой пыли. Только в той комнате, в которой держали меня, было относительно чисто.

Меня выталкивают на улицу, ведут к одной из припаркованных машин. Здесь их две. Чёрные седаны. Того микроавтобуса нет.

Судорожно осматриваюсь. Дани нигде не видно.

— Мы куда-то уезжаем? — пытаюсь притормозить перед распахнутой дверью одного из авто.

— Просто садись, — цедит мужчина.

Упираюсь руками в кузов.

— Не поеду... — вновь подступает истерика. — Где Даниил? Без него никуда не поеду! Отпустите нас!

— Да чтоб тебя! — рявкает он и, схватив за талию, отдирает от машины. Запихивает в салон. — Сядь и закрой рот! — тычет в меня пальцем.

Садится рядом. Ему приносят аптечку, захлопывают дверь. За рулём появляется водитель. Машина трогается. Дёргаю ручку двери со своей стороны — закрыто.

— Дай руку! — требовательно говорит мужчина, раскрыв на коленях аптечку.

— Где Даниил? — так же требовательно чеканю я.

— Он пока тут останется. Руку давай.

Сжимаю пальцы в кулак, кровь течёт на мой сарафан. Пускай в задницу засунет свою помощь!

— Упрямый оленёнок... — оскаливается он. — Но я упрямее.

Грубо хватает мою руку, разжимает пальцы. Луплю второй по его лицу, царапаю щёку. Мне прилетает смачная пощёчина, от которой звенит в голове. Слёзы вновь брызгают из глаз. Обессилев, падаю на спинку сиденья.

Обе машины тормозят перед воротами. Из первой выходит мужчина, шагает к ним. Начинает открывать правую створку и тут же дёргается в сторону, пытаясь выхватить пистолет из кобуры на поясе. Не успевает, поднимает руки вверх. В ворота залетают какие-то люди. Двое укладывают его на землю. Остальные штурмуют первый автомобиль. У всех автоматы.

Начинается полный хаос...

— Что будем делать? — нервно оборачивается водитель.

Мой конвоир пытается кому-то дозвониться. Желваки на его скулах ходят ходуном. Не дозвонившись, сминает корпус телефона в руке.

Вооружённые люди подходят к нашей машине. Мужчина агрессивно оскаливается, достаёт из кобуры пистолет и переводит на меня взгляд.

Съёживаюсь...

Человек в форме стучит стволом автомата по стеклу водителя. Тот снимает блокировку. Тут же распахивается дверь со стороны моего конвоира, и к его виску прижимается ствол.

— Руки! Держи так, чтобы я видел!! — звучит чёткий приказ.

Похититель поднимает обе руки, у него забирают пистолет. Дверь с моей стороны тоже открывается.

— Скорую сюда! У неё кровь!

Слышу звук сирен. По моим щекам бегут слёзы. Перед глазами всё расплывается.

— Давай... Потихоньку... Выходи, — мягко говорит со мной кто-то.

А я всё повторяю и повторяю:

— Даня здесь. Его надо найти. Он где-то здесь...

Глава 45

Дан

Всё как в тумане...

Слышу топот ног за дверью. Она распахивается, впуская немного света в тёмный подвал. Сощурившись, поднимаюсь с пола.

Входят люди с оружием...

На секунду накрывает мыслью, что эти сволочи вернулись пристрелить меня.

— Аверьянов? — подходит ко мне мужик в ФСБшной форме.

— Да, — хриплю в ответ.

У его людей нехилая амуниция: броники, каски. Спецназ, походу.

— Майор Громов, — представляется старший. — Идти можешь? Не ранен?

— В норме я... Лиза! Там Лиза у них! — рвусь к двери.

И тут же слепну от яркого солнца на улице.

— Она в скорой, — направляет меня Громов, идущий следом.

В скорой? Пи*дец...

Возле ворот две тачки и целый наряд ОМОНа. За воротами — скорая и кортеж из машин оперативников. Из дома выводят какую-то женщину в наручниках.

— Уберите кто-нибудь эти машины! — орёт мент.

Кажется, здесь и ФСБ, и МВД...

Этот же мент пытается меня притормозить, но идущий следом Громов даёт отмашку пропустить. Залетаю в скорую. Лиза здесь...

Бледная, в крови... Подбородок подрагивает. Рядом с ней суетится медик.

От вида моей девочки ноги подкашиваются. Страх за неё стискивает горло. Не в состоянии говорить и даже сделать нормальный вдох, падаю перед Лизой на колени.

— Даня... — всхлипывает она и обвивает руками мою шею.

Ощупывает плечи, отстраняется и заглядывает в глаза.

— Мне было так страшно за тебя... Господи... Ты... Ты не ранен?

Качаю головой. Ком в горле не даёт говорить. Сжав челюсти, молча осматриваю лицо Лизы. На бледной щеке — яркая ссадина. Мой остекленевший взгляд опускается на кровяные пятна на сарафане.

— Я в порядке... Это просто рука... — сбивчиво говорит она,