лёгкостью светят фейсами. Рожи водилы не видно.

Глядя в глаза своей девочке, так же безмолвно шепчу:

— Всё будет хорошо...

— Телефоны!

Тип в балаклаве забирает наши телефоны. Дверь с грохотом захлопывается, машина резко сдаёт назад и выруливает на дорогу.

Тот, что кажется главным среди них, отчитывается по телефону:

— Оба у нас. Едем.

* * *

Лизу увели в дом, а меня почти в отключке втолкнули в подвал. Я рвался к ней, и мне прилетело в голову...

Сижу на бетонном полу, привалившись спиной к стене. Со мной оставили одного надзирателя в балаклаве. Мы сверлим друг друга взглядами уже около часа. Не поддаваться панике просто невозможно, когда моя беременная девочка где-то там...

— У кого мы в гостях, мм? — смотрю на надзирателя.

— Скоро узнаешь, — сухо.

Голос молодой.

— Да понял уже, — хмыкаю. — Фридман нас пригласил, да? А я думал, он в отъезде.

Парень в балаклаве молчит. Плечом подпирая стену, смотрит мне в лицо ледяным взглядом. Такой робот убьёт, если прикажут. От него несёт беспрекословным подчинением.

— И где вас таких штампуют? — провоцирую его. — Есть какой-то клуб дебилов, которым вместо погремушек в детстве дают калаш перебрать?

— Заглохни!

— Ага, уже, — поднимаюсь на ватных ногах.

— Сядь! — рявкает парень.

— Пить дай, — иду к нему. — От засухи подохну, пока Фридмана ждём.

Останавливает меня, уперев ствол в грудь.

— Неужто шмальнёшь? А хозяин потом не заругает?

— Сядь!

— Воды!

Дерзко смотря в его глаза, отвожу от себя ствол.

— Будет тебе сейчас вода! — звучит с угрозой.

Перехватывает ствол рукой и замахивается прикладом. Успеваю от него увернуться, но тут же прилетает пинок по голени, и нога подворачивается. Падаю на колени.

Бл*ть!

— Напился?! — нависает надо мной.

Дверь распахивается.

— Иди погуляй!

Тот мужик из тачки выпроваживает моего надзирателя. Сажусь на задницу и смотрю на вновь прибывшего снизу вверх.

— Лиза где?

— В более комфортных условиях, — ухмыляется он. — С тобой хотят поговорить.

Мужик присаживается на корточки рядом со мной. В его руке телефон, включённый на громкую.

— Давид Русланович, он слушает.

Бля, я даже не удивлён. Фридман, сука!

— Ну что, Даниил? — звучит из динамика его голос. — Или лучше называть тебя именем, которое ты так и не получил от мамочки? Давиан. Что означает «любимый». А Ильдар должен был унаследовать имя прадеда — Измаил. Эта падшая женщина думала, что я позволю ей растить грязнокровок в еврейской семье.

— Пф! Дело вовсе не в крови, — усмехаюсь я. — Мой дед дал бы тебе пинка под зад, узнай он о том, что как мужик ты несостоятелен.

— Ходоров, заткни его, — скучающе говорит Фридман.

Мне прилетает кулаком в челюсть. Опрокидываюсь на спину.

Пи*дец!

Глядя в потолок, начинаю ржать. Походу, чердак мой основательно потёк.

— И где же ты сам, мразь? — медленно сажусь.

— Нравятся тебе новые апартаменты? — игнорирует вопрос Фридман. — Быть не мажором так скучно, правда? Мамочка с папочкой решали все твои проблемы, а теперь ты нахер никому не нужен!

Тыльной стороной ладони стираю кровь с губ.

— Давай без демагогии, дядя! Переходи к сути. Чего тебе нужно от нас?

— От вас? — фыркает он. — От тебя мне ничего не нужно. Ты останешься здесь. Навсегда. Дурак я, что в детский дом тебя отвёз. Надо было в лесу выкинуть. Или в море утопить. Пустить на корм собакам, в конце концов. Вариантов была масса, но я сжалился. Не учёл, что из младенца может вырасти сучёныш типа тебя.

— И снова: бла-бла-бла... — зеркалю его скучающий тон.

Ходоров, как назвал этого мужика Фридман, хрустит костяшками, сжимая руку в кулак.

— Наслаждайся разговором, Давиан. Скоро это будет для тебя непозволительной роскошью.

— Просто запрёшь меня здесь? Оригинально...

— Этот дом нежилой. Принадлежит давно покойному человеку. Стены подвала — три метра, окон нет. Никто не услышит твои жалкие мольбы о помощи. Ходоров, принеси ему последний ужин и стакан воды.

— Слышь, мразь! — вскакиваю. — С Лизой что будет?

— О ней не переживай. Она в моих надёжных руках. Скоро о тебе и не вспомнит, — с издёвкой произносит он.

Вырываю телефон из руки Ходорова.

— Слышь, ты! — рявкаю Фридману. — Я ж тебя закопаю за неё!

— Не сможешь. Я тебя уже закопал. Под тремя метрами бетона. Спи спокойно, Давиан.

Отключается. Ходоров прёт на меня, чтобы отнять телефон. Швыряю трубку в стену, топчу ногами. Тело вдруг простреливает дикой болью, меня трясёт.

«Шокер», — доходит до поплывшего сознания.

Падаю рядом с останками телефона. Напрягая все силы, тянусь к симкарте и зажимаю её в кулаке. Не знаю, как это поможет...

— Дай сюда!

Ходоров почти ломает мне пальцы, забирая симку. Шокер вонзается между лопатками. Уплываю...

Открываю глаза. В башке шумит, тело как не моё.

С трудом поднимаюсь. Под потолком горит тусклая лампочка, едва освещая помещение. Я тут один...

Дверь закрыта. На ней даже ручки нет. Пробую толкнуть — бесполезно.

Ногой натыкаюсь на что-то, и это что-то издаёт хруст. Приглядываюсь. Тарелка с обещанным ужином. Последним. И стакан воды.

Машинально провожу языком по сухим губам. Во рту пустыня. Горло дерёт от бесполезного сухого сглатывания. Но это пить нельзя...

Отхожу от двери, прижимаюсь лбом к холодной бетонной стене.

Вот это я влип...

Однако собственная судьба меня интересует меньше, чем судьба Лизы. Горю изнутри от ярости и беспомощности.

Сколько я здесь? Сколько был в отключке?

Учитывая, какую сильную жажду ощущаю, наверняка прошло несколько часов. Возможно, сейчас глубокая ночь. Или уже утро.

Гроз поймёт, что с нами что-то стряслось! Мы должны были проводить их с Алиной. Он знает, что я ни за что не пропустил бы нашу встречу. Он будет мне звонить. Не дозвонится — поедет к нам домой.

Мы не сдаёмся, ещё нет.

Опускаюсь на пол, смотрю в потолок.

— Слышишь, Лиз? Мы не сдаёмся! Ты ведь ещё здесь, моя девочка?

Глава 44

Лиза

Никто не отвечает на мои вопросы. Игнорируют мои слёзы, мольбы, истерику...

Мы в каком-то доме. Вокруг молчаливые мужчины в балаклавах. Ещё есть женщина. Она водила меня в туалет и даже наблюдала за процессом. Я пыталась разговорить её, но ничего не вышло.

Даню забрали куда-то, едва нас вывели из машины. Он рвался ко мне... Его избили прямо на моих глазах.

Я не знаю, где он сейчас... Что с ним... Мне трудно дышать без него.

За окном светает. Сижу на полу между кроватью и шкафом. Лицо опухло от слёз, низ живота ноет. Мне так страшно...

Закрываю глаза, пробую подремать, чтобы набраться сил. Нельзя опускать руки, нужно бороться, попробовать сбежать, когда