— Никак не реагировать, — отрезала Императорская тетушка. — Мы признали его суверенитет над теневым сектором. Пусть правит. Пока он режет западных агентов и пополняет казну — мы будем с ним дружить. Потому что война с ним теперь обойдется Империи слишком дорого.

Пока в роскошных дворцовых кабинетах решались судьбы мира, на территории «Красной киновари» кипела совсем иная жизнь. Промзона, еще недавно напоминавшая филиал преисподней, стремительно преображалась.

Следы Ночи Тысячи Клинков исчезали под умелым руководством Стартера. Ворота восстанавливались, разбитый асфальт заливался свежим бетоном, а стены цехов очищались от копоти. Индустриальное сердце завода вновь забилось в привычном ритме, но теперь это был ритм абсолютной, никем не оспариваемой монополии.

Аларик гада Рус находился в своем обновленном кабинете. Огромные панорамные окна были заменены на новые, усиленные эфирными рунами. Утреннее солнце мягко заливало просторное помещение, отражаясь от полированного красного дерева стола.

Теневой Владыка сидел в массивном кожаном кресле, погруженный в изучение документов. Перед ним лежали не просто столичные накладные. Стопки бумаги были испещрены изящными восточными иероглифами — подробные финансовые отчеты из портов Жемчужной Гавани, Шанхая и Токио. Магия встроенного в мозг интерфейса Системы переводила сложные символы в понятные цифры.

Прибыль Синдиката, объединенная с доходами от «Слез Афродиты», превышала бюджет нескольких европейских стран вместе взятых. Западные конкуренты бились в истерике, Черная Ложа скрипела зубами от бессилия, а Императорский двор смиренно принял новые правила игры.

Бывший криминальный гений позволил себе легкую, удовлетворенную улыбку. Он откинулся на спинку кресла, потирая переносицу. Последние недели слились в один бесконечный кровавый марафон. Предательства, покушения, дуэли, инфернальные сделки и войны синдикатов. И вот теперь, наконец, наступил момент идеального, кристально чистого покоя.

За дверью кабинета послышались тихие, размеренные шаги. Ручка мягко повернулась.

Створки распахнулись, и на пороге возник человек.

Интриган поднял взгляд и на секунду замер. В груди шевельнулось давно забытое, теплое чувство.

Перед ним стоял не облаченный в броню Грандмастер. Не Голова Дракона, чьи отравленные клинки одним взмахом обезглавили узурпатора Нефритового Трона. И не могущественный Наместник Дальнего Востока, заставляющий патриархов Триады трепетать от одного своего взгляда.

На пороге стоял Архип.

Старик был облачен в безупречный, идеально выглаженный черный фрак. Снежно-белый пластрон туго стягивал шею, седые волосы были аккуратно зачесаны волосок к волоску. На его лице не было ни следа недавней ярости, ни тени усталости от трансконтинентального перелета. Это была маска идеального, преданного слуги, которую он носил двадцать лет.

В руках камердинер держал тяжелый серебряный поднос, отполированный до зеркального блеска. На нем покоился изящный заварочный чайник из китайского фарфора и тонкостенная пиала. Воздух в кабинете мгновенно наполнился густым, землисто-древесным ароматом элитного пуэра.

Старик вошел в комнату. Его движения были плавными, лишенными воинской резкости. Он бесшумно приблизился к столу из красного дерева, аккуратно сдвинул в сторону стопку отчетов Синдиката и поставил поднос перед своим господином.

— Ваш чай, ваше сиятельство. Утренние газеты уже на столе, — голос старика прозвучал так же скрипуче и привычно, как и в то утро, когда он двумя пальцами поймал отравленную иглу.

Аларик посмотрел на дымящуюся пиалу, затем перевел взгляд на безмятежное лицо своего Кровавого Регента. Юный князь не стал разрушать момент лишними эмоциями. Он принял эту игру, понимая, что для Аридана этот ритуал был чем-то большим, чем просто привычкой. Это был его способ показать, что несмотря на обретенную власть над Востоком, его сердце и его клятва остались здесь, в этом кабинете.

Змей изящно поднял пиалу двумя пальцами в белоснежной перчатке и сделал небольшой глоток. Идеальная температура. Идеальная терпкость. Напиток, достойный истинных императоров.

— Благодарю, Аридан, — бархатный голос Теневого Владыки прозвучал мягко и уважительно. — Как там дела на Востоке?

Камердинер чуть склонил голову, заложив одну руку за спину, а второй опираясь на край подноса.

— Налоги собраны, предатели казнены, — ровно доложил Наместник, словно речь шла о закупке свежих овощей на рынке. — Интеграция портовых зон с нашей столичной логистикой идет с опережением графика. Кланы Якудзы поклялись в верности новому режиму. Погода в Токио обещает быть ясной. Будут ли еще распоряжения?

Аларик аккуратно поставил фарфоровую пиалу обратно на серебряный поднос. Он обвел взглядом кабинет: Трость Мефистофеля, прислоненную к столу, мирно дремлющего в углу невидимого Фантома, и, наконец, своего старого, верного стража.

Мир лежал у их ног. Выживание слабого мальчишки, оплаченное реками крови, превратилось в триумф абсолютной инфернальной воли. Дракон пробудился от долгого сна, а Теневой Владыка занял свой законный трон. Впереди их ждали столкновения с Черной Ложей, европейскими монархами и, возможно, самими богами этого мира.

Но это будет завтра. А сегодня у них был идеально заваренный пуэр и абсолютное, ничем не омраченное превосходство.

Бывший криминальный гений откинулся в кресле и посмотрел прямо в выцветшие, но полные смертоносного спокойствия глаза своего слуги, генерала и названого деда.

На губах юноши заиграла искренняя, теплая полуулыбка, лишенная привычного цинизма Бездны.

— Только одно, — негромко произнес Аларик гада Рус. — Больше никогда не прячьте от меня свои ножи, старый друг.

Интерлюдия: Форма №8 и Старые Друзья

Эхо раскатистого, яростного вопля Виктора всё ещё металось между уцелевшими фасадами парижских зданий, заставляя жалобно звенеть остатки витражных стекол.

Вдалеке уже надрывно завыли сирены. Французская полиция, спецназ, магические патрули жандармерии — вся светская и теневая власть столицы неслась к эпицентру пространственной аномалии, которая только что стерла с лица земли роскошный особняк Двадцать восьмого отдела.

Глава отдела глубоко затянулся гаснущей кубинской сигарой и мрачно оглядел дымящуюся воронку. От штаб-квартиры его лучшего кризис-менеджера остался лишь фундамент, да и тот теперь больше напоминал кусок оплавленной пемзы.

— Адельхард, тупой кусок инфернального мусора, — проворчал бессмертный блондин, выдыхая сизый дым в прохладный ночной воздух.

Ветеран недовольно запахнул уцелевшую половину каракулевого воротника. Парижский ветер бесцеремонно обдувал голый торс, на котором не осталось ни единой царапины от разрушительного вакуума. Могучая грудная клетка, собранная заново древней магией регенерации, вздымалась ровно и спокойно. А вот дыра в любимом пальто зияла как немой укор советской легкой промышленности, явно не рассчитанной на прямые попадания зарвавшихся Архидемонов.

Оставив сожаления о гардеробе на потом, Крид шагнул за край кратера. Тяжелые ботинки заскользили по осыпающемуся шлаку, пока древний берсерк спускался в самый центр разрушений — туда, где некогда располагалась подземная операционная гениального хирурга.

Альфонсо пропал. Однако запаха его смерти здесь не было.

В нос бил густой аромат озона, горелого бетона и крови