слов. Просто смотрел, и внутри меня нарастало что-то такое, от чего Йон, кажется, физически ощущал изменение давления в Аксиосе.

— Это злит тебя, — произнёс он. — Правильно. Злость — хороший источник силы. Только не теряй голову со своим чувством справедливости. Иначе закончишь как я….

— Тогда убей их всех, — сказал я вслух, на секунду выдавив Йона из тела. — Каждого, кто причастен к этому!

— Я и планировал, — спокойно ответил Йон, возвращая себе контроль.

То, что произошло дальше, я воспринимал урывками.

Йон работал. Это единственное слово, которое подходит. Размеренно, неотвратимо, без лишних телодвижений. Комплекс был огромен — девять уровней вниз, каждый со своей специализацией. Девятый — самый глубокий — был чем-то вроде административного центра. Там сидели те, кто всем этим управлял.

На пути к ним Йон убил несколько тысяч демонических стражей, двенадцать Чемпионов, приближающихся к золоту, и двоих золотых, которые явились, когда тревога распространилась достаточно далеко. С последними двумя пришлось повозиться, но не так, чтобы критично. Что вообще можно сделать против существа, которому известны все твои навыки, квинтэссенции и их тонкости? Ровным счётом ничего.

Управляющий центр оказался залом с высоким потолком, отделанным в том же сером камне. Вдоль стен — системные конструкции, похожие на пульты управления. За ними сидели демоны, явно отвечавшие за координацию всего комплекса. Их было одиннадцать. Увидев Йона, они попытались применить что-то — судя по всему, экстренный протокол уничтожения, чтобы ресурсы не достались чужим.

Йон заблокировал это одним импульсом Пустоты, выбившим из строя все их системные конструкции разом.

Потом посмотрел на них.

Одиннадцать демонов смотрели на него в полной тишине.

Йон присел на корточки перед одним из них — самым молодым на вид, с перепуганными жёлтыми глазами — и долго его разглядывал, изучая трясущееся от страха существо. Потом встал. Ничего не сказал. Просто пробил ему голову копьём, затем сделал это со всеми остальными демонами по очереди. Взяв с собой голову самого крупного, он просто развернулся и пошёл обратно наверх, держа её на копье.

Где-то я уже видел подобное.

— Ты молчишь, — заметил он. — Ты всё же не выдержал?

Думаю.

— О чём?

О том, что они могли родиться в другом мире и стать кем-то другим, а не заниматься… этим.

— Могли, — согласился Йон без насмешки. — И ты тоже мог. Но вот ты здесь, а они — нет. Это называется выбором, который совершается в каждый момент времени. Они совершили свой. Ты — свой. Конец истории.

Я не ответил. Потому что он снова был прав, и это по-прежнему не делало увиденное легче.

Снаружи шёл дождь.

Йон остановился у края одной из шахт, в которой теперь горело — пожар охватил нижние уровни ещё до выхода, видимо, что-то нестабильное задело взрывом. Вокруг по лесу разбегались выпущенные пленные. Многие не могли идти — Йон не занимался их сортировкой, просто открыл все решётки и пошёл дальше. Выжить или нет — уже их задача. В любом случае каждому не помочь, и мой Осколок попросту не сможет вместить в себя столько душ. Я и так сделал максимум — дал им свободу.

Дождь был тёплым. Странно тёплым для мира, в котором так сильно воняло горелым.

— Их ещё много, — сказал Йон. — В этом мире. Сверху я насчитал ещё шестнадцать шахт похожего типа, и это только в обозримом горизонте. Наземные постройки не считаю — там военные, это тебе привычнее.

Я так понимаю, дальше я сам продолжу?

— Нет, — удивил меня Йон.

Йон?

— Ты вымотан. Даже если ты этого не чувствуешь — я чувствую, потому что сижу в твоём Аксиосе и вижу, как он восстанавливается медленнее нормы. Отдыхай. Смотри. Учись. Я… задержусь в этом мире и справлюсь сам. Не переживай, я не буду уничтожать твоё тело. Моё нахождение тут, наоборот, укрепит его. Да и… мне можно, чувствую. Те технология, что ты видел, — она принадлежит Первым. Скажу прямо: кто-то вмешался в Инициализацию, помогая им. Эти идиоты сами нарушили баланс вещей. Поэтому я помогу тебе, уничтожив этот мир. Право имею.

Я хотел возразить и заняться этим сам. Не смог подобрать аргумент, который перевесил бы сказанное им. Он и так сказал слишком много, чтобы понять это с первого раза. Я всё ещё был под сильным впечатлением от увиденного. Я мог только попросить его не убивать тех, кого не нужно убивать.

— Разберусь.

Он поднялся в воздух — просто оттолкнувшись аурой от земли — и призвал Мико под собой. Оседлав его так, будто делал это каждый день, направил его в сторону следующей шахты лёгкой трусцой.

Я делал то, что мне и говорили, — наблюдал за тем, как тот, кого Система назвала квинтэссенцией «Зла», отправлялся заниматься самым героическим из возможных поступков — спасением разумных из рабства.

Система всё же не умеет давать имена. Хотя, разве квинтэссенции она называла? Раз уж локации и даже монстры названы теми, кто впервые их увидел…

Подобная мысль заставила мою щёку нервно дёрнуться. Йон всё ещё управлял телом. Понятно…

Первая неделя прошла примерно так.

Йон появлялся по всему миру, уничтожая демонические объекты один за одним в абсолютно хаотичном порядке. Шахты. Наземные крепости. Порталы — особенно тщательно, каждый разрушал до основания, чтобы не восстановили быстро. Мосты, склады, командные центры, казармы, инфраструктуру вообще.

Я думал, что один человек, будь он хоть полубогом, прошедшим тысячу битв, не способен на то, чтобы нанести одному миру столько урона. Йон доказывал обратное. И демонам никак не помогали вполне себе современные технологии, взятые у Земли. Его пытались резать, бить, в него стреляли, его пытались подорвать и даже закопать вместе со всеми пленными в одной из шахт, но всё было тщетно. Он попросту был сильнее, умнее и быстрее. Иногда, казалось бы, опережал смерть на секунды, уходя из-под особо массированных ударов, там, где я бы наверняка продолжил движение и погиб бы бесславной смертью.

Я видел всё это с близкого расстояния, изнутри. И заметил кое-что, что не позволил бы себе заметить, если бы сам стоял в гуще боя или сражался с ним бок о бок.

Йон не получал удовольствия от убийств разумных.

Я ожидал другого — всё-таки квинтэссенция Зла, всё-таки древняя тварь с непонятными целями и ещё более непонятной историей. Я ожидал жестокости ради жестокости, кровожадности, торжества. Ничего подобного не было. Он работал с тем же отстранённым