и ванной. Если замечу, что чего-то не хватает, скажу, — говорит Ноа.

— А я вынесу сломанную мебель в контейнер, — предлагает отец.

— Хорошо, только сначала сфотографируйте всё, — напоминаю я.

— Будет сделано! — пропевает Ноа, и если бы она не была моей лучшей подругой, я бы её за это предательство точно отреклась.

Когда Трипп и Ноа уходят, отец наклоняется и шепчет:

— Он мне нравится.

Я стону.

— Ну конечно.

— Клянется защищать мою дочь и ничего не требует взамен? У меня он в фаворитах.

Глава 32

Трипп

Я с самого утра занялся уборкой гостевой и ванной, прежде чем поехал к квартире Магнолии. Для её вещей места хватит с запасом — дуплексы изначально строили для двух работников ранчо, и в каждой спальне есть своя ванная. Мы будем делить только кухню и гостиную, но надеюсь, она не будет против, ведь привыкла жить одна. А я, выросший в большом доме с тремя братьями и сестрой, делил всё с самого детства, так что когда в начале года переехал сюда, непривычно было оказаться в таком просторе.

Рано или поздно братья узнают, что она живет у меня, поэтому я собираюсь рассказать родителям сам, пока слухи не дойдут до них чужими устами. Особенно о том, что она беременна от Трэвиса.

К ужину Магнолия полностью переехала из своей квартиры ко мне. После того как мы перебрали всё, что невозможно спасти, вещей у неё почти не осталось. Она собрала одежду, туалетные принадлежности и прочее, что пригодится ближайшее время.

Я выделил место на кухне для её кофемашины и всего, что к ней прилагается. Холодильник у меня обычно полупустой, так что она сможет добавить, что захочет. В шкафу для белья — два пустых ряда для полотенец, одеял и прочего.

Места хватит и для неё, и для ребёнка, если решит остаться подольше.

И я на это надеюсь.

Хотя я знал, что она будет сопротивляться, мне хотелось, чтобы ей было максимально комфортно, без чувства, что она в гостях.

— Ты голодна? — спрашиваю, когда она сворачивается клубком на диване под моим пушистым пледом.

— Не знаю.

— Хочешь пить?

— Не знаю.

— Устала?

— Да, — бурчит она.

— Я могу сделать тебе кофе... ну или попытаться? — киваю в сторону её машины со всеми этими кнопками. Наверняка нашёл бы инструкцию в интернете.

— Мне нельзя кофеин, поэтому я и еле ноги волочу.

Я вскидываю брови.

— Совсем нельзя?

— Есть какая-то дневная норма, но я по натуре «или всё, или ничего», поэтому лучше уж только без кофеина.

Работать с кофе и не пить его... для неё это будет пыткой.

— Ладно, у тебя есть такой?

— Здесь нет.

Я достаю телефон, открываю заметки и в раздел «Магнолия» добавляю строчку, куда уже вписывал всё, что ей нужно: особый порошок, которого у меня не оказалось.

Кофеин нельзя — купить безкофеиновый кофе.

— Хорошо, значит, кофе нет. А чай?

— Только лавандовый. Есть такой?

Открываю шкаф и смотрю на коробку с зелёным, чёрным и белым. Черт.

— Нет.

Снова добавляю в заметки:

Лавандовый чай — любимый.

— Завтра поедем за покупками, возьмём всё, что тебе нужно.

— Мне на работу, так что утром я поеду на фермерский рынок.

— Отлично. Тогда после рынка. А если сил не будет, просто напиши список — я сам съезжу.

— Ты правда не обязан быть со мной таким милым. Я вполне способна сама себя накормить.

Я усмехаюсь про себя.

— Ты так привыкла к уродам, что даже не видишь, когда к тебе относятся по-человечески. Я никогда не был с тобой груб, с чего бы начинать сейчас?

— Потому что ты должен меня ненавидеть. И то, что ты не ненавидишь, заставляет сомневаться в твоей вменяемости.

— Прости, Санни, но я никогда не смогу тебя ненавидеть.

Она замолкает, и я не настаиваю. Знаю, день у неё был тяжелый: выбрасывать половину вещей, переезжать в новое место, которое пока не ощущается своим. Я сделаю всё, чтобы она чувствовала себя как дома.

Вместо того чтобы спрашивать, чего бы ей поесть, решаю просто приготовить что-нибудь и надеяться, что понравится.

Роюсь в шкафу, нахожу коробку пасты-бабочек и банку соусa альфредо. Мама убила бы меня за то, что я не делаю сам, но всё равно мне до её уровня не дотянуть. К счастью, у меня есть всё, чтобы добавить сыра и загустить.

— Ты курицу ешь? — уточняю, доставая грудку из холодильника.

— Конечно.

— Ну мало ли.

Я не до конца знаю все правила для беременных, но если собираюсь заботиться о ней, мне нужно всё это выучить. Добавляю ещё одну заметку:

Заказать книги о беременности.

Посмотреть список запрещённых продуктов и рекомендации по питанию.

Когда чесночные гренки готовы, раскладываю их на тарелки вместе с пастой и несу к журнальному столику. Наливаю два стакана ледяной воды и сажусь рядом.

— Пахнет обалденно, — она садится, чтобы получше рассмотреть. — Ты сам это сделал?

— Да. Это просто и мой вариант «на скорую руку». Ничего особенного.

Она смотрит на меня и вонзает вилку в еду.

— Твое «ничего особенного» для меня — как шикарное свидание с ужином. — Она пробует и стонет. — Боже. Это потрясающе. Если бы я уже не была беременна, я бы родила от него детей.

Я смеюсь, макая хлеб в соус.

— Придется поднять планку, Санни.

Хотя мне нравится, что ей по вкусу моя стряпня. Да и есть вдвоем куда приятнее, чем в одиночку.

— Да уж, — в её голосе слышится грусть. — У меня они давно в аду, и я не уверена, что вообще существуют.

Я не настаиваю, когда она утыкается взглядом в экран телевизора.

— Что смотришь?

— Hart of Dixie. Мой сериал-утешение. Могу переключить, если хочешь.

Я улыбаюсь на её предложение — я и так редко смотрю ТВ, мне всё равно.

— Нет, оставь.

За едой замечаю, что она шепчет реплики.

— Сколько раз ты это смотрела? — спрашиваю, правда интересно.

— Хм... предела не существует.

Я усмехаюсь.

— Значит, очень много.

— Мы с Ноа смотрели его запоем и спорили, с кем должна быть Зои, — она усмехается. — До сих пор спорим.

— Судя по двадцати минутам, что я видел, могу предположить, на чьей ты стороне.

Нет ни малейших сомнений, что она болела не за приличного юриста городка, а за Вейда — парня «с другой стороны треков», который спал с половиной женщин в округе.

— И что это значит? — спрашивает она, почти обиженно, что я так легко её читаю.

— Это значит, что у тебя есть тип, красавица.

— Звучит оскорбительно.

— Хочешь