– С мужским шовинизмом мы боремся, – заявил Конвей. – И с феминизмом тоже.

Мигель выпил, закусил и сказал:

– Марс. Новый Град.

– Связь со столицей Марса, Новым Градом! – провозгласила Нэйтелла.

– Есть связь! – донёсся до них через две секунды нейтральный голос из невидимых динамиков. – Говорите!

– Можно, – кивнула Мигелю Нэйтелла.

То, что он скажет, Мигель продумал заранее, поэтому задерживаться не стал.

– Алло, Марс! Это Земля. Повторяю, это Земля! На связи Мигель Сухов и Конвей О’Доэрти. Пилот и пассажир космокатера МР 3419 SPF «Кармелита», покинувшего космодром Гагарин…

Вкратце, по-военному, он изложил события, которые произошли с ними над Землей и на Земле и закончил такими словами:

– Мы живы и здоровы. Находимся под гостеприимным покровительством Искусственного Интеллекта Восточного полушария Земли по имени Нэйтелла. Изучаем обстановку. Ни в чём не нуждаемся. Однако самостоятельно покинуть Землю не можем. Просим обсудить возможность нашей эвакуации с Земли с Нэйтеллой. Она слышит всё, что мы говорим. Конвей, хочешь сказать пару слов?

– А как же! – воскликнул Конвей. – Привет, Марс! Это Конвей! Передайте маме, что я её люблю и скоро буду дома. Всё. До связи.

Он замолчал и кивнул Нэйтелле.

– Марс, это Земля. На связи Искусственный Интеллект Восточного полушария Нэйтелла. Подтверждаю всё сказанное и жду ответа. Повторяю. Подтверждаю всё сказанное и жду ответа. Приём.

В динамиках тихо и отчётливо щёлкнуло, и наступила тишина.

– Теперь ждём, – сказала Нэйтелла. – Одиннадцать минут у нас есть точно. А то и все пятнадцать.

Сирена взвыла на седьмой. Сразу, резко и на максимальной мощности. Ударила в уши, проникла в мозг, понукая тело к немедленному действию. Захотелось вскочить, бежать и укрыться. Хотя бы для того, чтобы не слышать этот, разрывающий перепонки, пронзительный вой.

– Ждите здесь! – крикнула Нэйтелла (они едва расслышали её слова, скорее угадали по губам), вскочила и бегом кинулась вон из зала.

– Э, нет, – Мигель поднялся и махнул своим. – За мной!

Они скатились по лестнице на первый этаж и выбежали наружу.

Сирена выла.

Нэйтеллы нигде не было видно. На углу застыл кибердворник Фёдор. Его голова была повёрнута на юго-восток, глаза-камеры уставились в небо.

Звук сирены оборвался, словно кто-то повернул рубильник или ткнул в кнопку. Возможно, так и было.

Мигель посмотрел туда, куда уставился кибердворник. Он ещё не успел толком разглядеть, что видит, как рядом закричала Ирина, тыча рукой в небо:

– Смотрите!

Теперь Мигель разглядел. А разглядев, не поверил своим глазам. Первая мысль, которая мелькнула в мозгу, была: «Мы что, все в одном вирте?»

Конвей словно прочитал её и громко осведомился:

– Это что, вирт? Что за шутки?

По небу, с юго-востока, к ним приближалось чудовище.

Пожалуй, это самое точное слово, если обходиться одним. Но одного явно мало.

С первого взгляда можно было подумать, что по небу плывёт нечто вроде гигантского дирижабля, чей проект родился в воспалённом мозгу больного на всю голову инженера-сюрреалиста. Длиной почти в полкилометра (четыреста девяносто шесть метров, как сообщил им Георг Пятый, чьему лазерному дальномеру можно было доверять), безобразно и неровно раздутый в самой широкой средней части, покрытый грязно-серой, в охристых пятнах, морщинистой оболочкой-шкурой, он, не торопясь, летел в их сторону. Под брюхом дирижабля неэстетичной гигантской бахромой колыхались на ветру сотни обрывков тросов разной длины; по бокам торчали короткие перепончатые крылья (виден полностью был только один бок – левый, и там таких трепыхалось четыре штуки); в передней части виднелось множество иллюминаторов, расположенных рядами – один над другим. Под иллюминаторами колыхались пучки каких-то непонятных то ли антенн, то ли гибких манипуляторов.

Но уже через секунду-другую становилось понятно, что никакой это не дирижабль.

Хотя и поверить до конца, что перед ними пусть и чудовищного вида и размера, но – живое существо, было трудно. Первым, кто высказал это предположение, был Конвей.

– Пусть мне никогда больше не выпить ни глотка старого доброго ирландского виски, если эта штука не живая! – воскликнул он. – На морде у неё – не иллюминаторы, как нам хочется думать, а глаза. Десятки глаз! Зрачки видите? И веки! Рядом не антенны – это усы, чтоб я забыл, как лабать в тональности ми мажор! Тросы под брюхом – щупальца или что-то в этом роде. И крылья… Вон, смотрите!

Чуть замедлив ход, чудовище опустило крылья и снизилось. Несколько щупалец метнулись вниз, пропали среди деревьев, и тут же, извиваясь, вынырнули наружу. В каждом было зажато по корове. Животные отчаянно мычали на всю округу и молотили копытами по воздуху.

Миг, другой, и туши коров исчезли где-то внутри необъятного брюха вместе с мычанием, копытами, хвостами, рогами и всем прочим. Чудовище лениво взмахнуло крыльями, снова поднялось на сотню метров вверх и, всё так же, не торопясь, поплыло в сторону Центра космической связи.

Теперь до них вместе с ветром донёсся запах – тяжёлая сладковатая вонь существа, для которого вопросы гигиены стоят в лучшем случае на десятом месте. Если стоят вообще.

– По моим расчётам, – бесстрастно доложил Георг Пятый, – через пять минут он будет точно над нами.

– А до связи с Марсом… – промолвил Мигель.

– Три с половиной минуты, – сообщил робот.

– Не успеваем, – сказал Конвей. – Никак. Куда делась Нэйтелла, хотел бы я знать?

– Не о ней нужно беспокоиться, – сказал Мигель. – О себе. Она дома и живёт повсюду. А не только в красивом теле этого биоробота.

– И что в нём красивого? – осведомилась Ирина. – Вот же мужики, а? Все одинаковые. Подумаешь, сиськи большие.

– Три минуты, – произнёс Георг Пятый бесстрастно. – Кстати, если вам интересно, могу сообщить, что движется он с помощью неких аналогов реактивных двигателей. Видите, вон те наросты сзади? А крылья выполняют, скорее, функцию рулей.

Мигель оглянулся на вход.

Нэйтеллы не было. Он знал, что все ждут его команды. Просто потому, что так сложилось. Так всегда складывалось, сколько он себя помнил. Сначала в детском саду, потом в школе, институте. Теперь здесь. «У тебя знатные лидерские качества, Мишка, – говорил ему неоднократно дед Василий Игнатьевич (родители эту тему не трогали, считая, видимо, что мальчик может загордиться). – Вырастешь – командовать людьми будешь. Да ты уже это делаешь. Смотри, используй во благо людям, а не во вред. Талант – он для людей даётся, а не в личное пользование. И его приумножать надо, а не в землю закапывать».

Мигель был с этим согласен, хотя всегда поражался, откуда у деда, атеиста и безбожника до мозга костей, столь сходные с христианскими взгляды на природу таланта.

Он чуть было не крикнул, чтобы привлечь внимание Нэйтеллы, но вовремя сдержался – кто знает, какой слух у этого фантастического чудища? Не стоит привлекать внимание. Что случилось с коровами, они все видели.

– Уходим, – скомандовал он негромко. –