и поэтому я мог представить, что ты убил своего клиента, чтобы сохранить свои преступления в секрете.

– Вполне справедливо, но я ничего не крал и никого не убивал, и на этом точка. – Но сам смысл моих слов Гилберт отрицать не стал, а продолжил гладить Перси, будто ничего из вышесказанного не имело значения. Я начал всерьез сомневаться в способностях своего пса разбираться в людях.

– Да, Гилберт, – устало вздохнул я. – Похоже, ты невиновен. Но Сесил все равно злился на тебя прошлым вечером из-за этих денег. Ты говорил по телефону, пытался решить этот вопрос, несмотря на то что твои коллеги уже наслаждались праздником. Так что хоть ты и не убийца, но ночь в камере могла бы искупить твое рабовладельческое отношение к подчиненным в канун Нового года.

Я думал, что это замечательная идея, но инспектор Лавбрук никогда бы на такое не согласился. Он и правда скрестил руки на груди и едва заметно покачал головой.

Но в этот момент в беседу вступила Белла:

– Ты, может, и не совершал преступления, Гилли, но, когда дело дошло до расследования, помощи от тебя не было никакой.

На лице ее парня снова явно проступило изумление.

– Дорогая моя, как ты можешь так думать? Я бы из-под земли достал что бы ты ни попросила.

Они сидели в креслах друг напротив друга, и Белла посмотрела на него свысока:

– Я говорю о завещании Сесила, о котором ты почему-то не упомянул до сегодняшнего утра. Едва ли у твоей забывчивости была какая-то причина?

Вопрос этот она задала с совершенно невинным видом, зато Гилберт как раз выглядел определенно виноватым.

– Не знаю, что ты имеешь в виду.

Через секунду и я понял, что она имеет в виду.

– Бэйнс, коварный ты дурак, чтоб тебя! Ты собирался сам раскрыть дело. Вот почему ты не рассказал нам про завещание! – Я рылся в памяти в поисках подтверждения своих мыслей. – Вот что ты делал прошлой ночью в кабинете, когда я пробегал мимо! Ты искал завещание, чтобы впечатлить всех своими детективными способностями.

Гилберт открыл рот, чтобы объясниться, но больше ему сказать было нечего. К счастью для него, заговорил Росс Синклер и не дал Белле снова отчитать своего парня. Обнимая Эдит на маленьком диванчике для двоих, он практически не произнес ни слова с тех пор, как мы вошли в эту комнату.

– Если вы не возражаете, я бы предпочел не слышать о каких-либо разногласиях, которые у нас были с сыном. Это лучше оставить в прошлом. – Его губы едва двигались, так что казалось, будто его кучерявая борода говорит сама. – Честно говоря, я бы предпочел вспоминать о более счастливых днях с ним.

– Конечно, – понимающе кивнул я. Наступило неловкое молчание, пока я размышлял, может ли эта просьба относиться и к его невесте тоже, но, видя, как нервничала Эдит даже после поимки убийцы, я решил, что тему лучше не продолжать. Вообще-то, если не считать того, что она не переоделась к ужину и что Сесил своей юной мачехи не одобрял, мы в любом случае не нашли улик против нее.

– Так, значит, Поппи всегда казалась главной подозреваемой, – заключил Уилсон, и я почувствовал себя чуточку глупее, чем раньше.

– Я бы так не сказал. – И пока я пытался придумать почему, Белла меня опередила:

– На первый взгляд она ничего не выигрывала от убийства Сесила. Мы предполагали, что это Росс унаследует поместье в случае смерти сына. А Поппи же в случае смерти своего богатого покровителя теряла все.

– Но потом мы обнаружили завещание, и все изменилось, – добавил я, и все снова расслабились, задумавшись об этом странном деле, в котором нам всем довелось сыграть роль.

– Ей стоило выбрать псевдоним получше, чем Поппи, – заявил Уилсон спустя какое-то время. – Пенелопа и Поппи не так уж непохожи, да и про ее настоящую фамилию нам пришлось строить догадки.

– При чтении завещания все бы выплыло наружу, – заметил Лавбрук. – Удивительно, неужели она думала, что ей все сойдет с рук.

Он был прав, и у меня в мыслях возникли и другие вопросы.

– Интересно, что в итоге сам Сесил знал.

– Ты же не думаешь, что он… – Белла запнулась, но я все равно ответил:

– Он единственный из нас знал, что дочь его покойной жены зовут Пенелопа. Так что более чем вероятно, что он догадался о происхождении Поппи. А когда мы раскрыли, кто она, тогда я в самом деле заметил ее сходство с фотографиями матери в комнате Сесила.

– Подумать только, он пригласил к себе в дом своего же убийцу, – удивленно покачал головой инспектор. – Получается, никогда до конца не узнаешь человека, пока не станет слишком поздно.

Несмотря на этот поистине пугающий вывод, в комнате царило чувство умиротворения, которое мы не испытывали в Эверхэм-холле прежде. Пока мы пили чай и неторопливо ели сэндвичи, в празднично украшенной комнате царила мирная тишина.

После всего, через что мы прошли, мне не терпелось отправиться домой.

Глава 31

После такой ночи никому не хотелось оставаться в поместье Сесила дольше необходимого. Солнце ярко светило, и посверкивающий снег снаружи превратился сначала в слякоть, потом в мокрую кашу, а к вечеру и вовсе должен будет исчезнуть. Как только мы соберем вещи, а полиция закончит беседовать с каждым из нас, мы сможем уехать.

– После этих выходных тебе идей хватит на десять романов, – заметила Белла, пока мы стояли в холле, чтобы попрощаться с остальными.

– Да уж. Но главное – я знаю, что будет в моей второй книге!

– Знаешь, а ведь нам стоило бы заняться этим на регулярной основе. – На лице Беллы сияла улыбка – настоящая, та, которая идеально ей подходила, и было трудно не улыбнуться в ответ.

– Ты имеешь в виду, выслеживать убийц твоих друзей?

– Нет, дурачок. Раскрывать убийства!

У меня вырвался смешок, потому что, будь нам лет по девять, именно это она бы и предложила.

– И как же мы будем искать эти убийства, которые надо расследовать?

– А как все в мире делается? Благодаря семейным связям, конечно же, – совершенно серьезно ответила Белла. – Только подумай! Сколько аристократов убили за последние пару лет? Герцога Чандоса в Озерном крае, графа Кройдона в Крэнли-Холле, и как будто герцогиню Хинвик закололи не так давно, разве нет?

– Что именно ты хочешь этим сказать?

На ее щеках появились две большие ямочки. Теперь я вспомнил, как в детстве тыкал в них пальцем, чтобы позлить Беллу. Но не волнуйтесь – в этот раз я сдержался.