Обходительный режиссер задумчиво нахмурился, а потом поцеловал жену в макушку.

Поскольку Антон начал разговор, я решил, что он не будет возражать, если я объясню подробнее.

– Должен признать, ваше напряженное молчание действительно выглядело довольно тревожно, и только сегодня утром я понял, почему вы так себя вели.

– Возможно, лучше будет, если я признаю свои ошибки. – Режиссер выпрямился: он явно воспринимал все серьезно. – Я вел себя как дурак. Видите ли, я подозревал в убийстве свою собственную жену. – Антон замолчал, и я уж думал, что он не сможет продолжить, но Альма протянула мужу руку, и это придало ему сил. – Перед тем как раздались выстрелы, мы поссорились и Альма выбежала из комнаты. Я понятия не имел куда, а когда узнал, что Сесила убили, солгал, чтобы обеспечить ей алиби. Я искренне верил, что она убила Сесила, чтобы я больше не ревновал.

По щекам Альмы бежали две параллельные дорожки слез, и она сжала руку Антона чуть сильнее.

– Если ты был дураком, любовь моя, про меня это правда вдвойне. Когда ты солгал, я представила себе худшее. – Слова застряли у нее в горле, и на мгновение показалось, что у нее будет нервный срыв. – Я думала, ты так злишься из-за всего этого, что убил Сесила, пока я пряталась в одной из свободных спален, выплакивая глаза.

– О, любимая… – Антон наклонился к жене и прижался щекой к ее щеке, свободной рукой погладив ее по голове. – Мне так жаль, прости меня за все.

– Не думаю, что кто-то может винить вас за осторожность, – добавил наш справедливый и великодушный инспектор. – Из того, что Мариус рассказал мне, из-за вашей финансовой зависимости от Сесила и недавних публичных разногласий, вы становились вполне вероятными подозреваемыми. Вот только вам следовало рассказать правду с самого начала… Хотя бы друг другу.

– Пожалуйста, не судите нас слишком строго, – умоляла Альма. – У нас не было возможности доказать, где мы находились в момент убийства Сесила, зато были все основания желать его смерти. Антон просто беспокоился, что полиция сделает поспешные выводы и арестует нас.

– Полегче! – Инспектор Лавбрук явно был против такой характеристики полиции. – Большинство полицейских хорошо выполняют свою работу. Всего несколько месяцев назад меня хвалил великий…

– Конечно, я же не буйный сумасшедший, чтобы убивать его, – заявил Антон, видимо не заметив, что инспектор все еще говорит. – У меня был запланирован новый фильм с Сесилом на эту весну. «Секрет миссис Клэйборн» должен был стать нашим самым большим проектом… – Он повернулся к окну, с тоской глядя на улицу. – Это действительно трагедия, потому что Сесил в самом деле был невероятным актером.

Белла в этот момент выглядела особенно мрачной. Думаю, это был сложный момент для всех. Все были рады, что убийцу поймали, но это не вернет к жизни их друга.

Тему в итоге сменил поклонник кинозвезды.

– А как насчет меня, Мариус? Я когда-нибудь был вероятным подозреваемым? – Уилсон даже наклонился ближе, чтобы услышать мой ответ. Думаю, он бы его и записал, будь у него ручка с бумагой.

– Когда раздались выстрелы, ты был в соседней комнате от нас с Беллой. – Я чувствовал себя немного виноватым, озвучивая соображения насчет невиновного человека, но он же сам спросил. – Ты бы не смог находиться в двух местах одновременно – но что, если тебе это было не нужно? Как предположила Альма, мы не могли быть точно уверены, что те три громких звука, которые мы слышали, и были теми выстрелами, которые убили Сесила. Было бы несложно поставить пару фейерверков с длинным фитилем. Ты мог пробежать из игровой комнаты в башню, убить Сесила, а потом бегом вернуться в главную часть дома, пока они не сработали. Все просто.

– А мне не кажется простым, – прагматично ответил Уилсон, и я не мог с ним не согласиться.

– Ну да. И к тому же у тебя не было времени убить Сесила в тот краткий миг между тем, когда его отнесли в спальню и когда раздались выстрелы. И к тому же пришлось бы найти способ заглушить стрельбу. Более того, за исключением краткого грубого разговора, который вышел у вас с будущей жертвой, у тебя не было очевидных причин его убивать.

Теперь, услышав все улики против себя, Уилсон как будто немного расслабился.

– Очень рад слышать, что я не убийца и не соучастник. Должен сказать, вся эта ситуация даже для постороннего оказалась крайне выматывающей.

Белла внимательно слушала наш разговор и сейчас наклонилась вперед, успокоить его:

– Не переживай, Карл. Тебя в нашем списке никогда не было. Я сказала Мариусу, что ты на роль убийцы не подходишь.

Он благодарно кивнул, и я понял, что и сам должен кое в чем признаться.

– По правде говоря, я, как новичок, и сам совершил ряд ошибок. Вообще-то был еще один подозреваемый, о ком я даже не подумал.

– Это вполне объяснимо, старичок, – наивно ответил Гилберт. – Некоторые люди просто не могут вызывать подозрений. – Он разгладил галстук, явно довольный собой.

– Верно, Гилберт. Но я говорил о Белле, а не о тебе. – Вокруг раздались едва заметные смешки при виде удивления на лице этого высокомерного типа, и я решил объяснить свой ход мысли: – Возможно, это было ленью с моей стороны – не заподозрить своего партнера по расследованию, особенно учитывая, что это всегда замечательный поворот в детективах. В конце концов, она вполне могла пригласить меня сюда на выходные, чтобы я стал ее алиби, и придумать какой-то механизм, чтобы убить ее предполагаемого друга в башне, пока мы беседовали внизу.

Эдит ахнула от одной только мысли, и я поспешил закончить:

– Но это было крайне маловероятно, так как я провел с ней бо́льшую часть прошлого вечера и вообще знаю Беллу практически с рождения, так что, думаю, могу не сомневаться в ее характере.

– Погоди-ка, – быстро вставил Гилберт. – А какие у тебя были причины подозревать в убийстве меня?

Я был рад, что он спросил, поэтому так и ответил:

– Рад, что ты спросил. И хотя я теперь готов признать, что у тебя не было преступных намерений, но со счета Сесила пропала значительная сумма денег и спустя несколько дней так и не вернулась. Кроме того, ты вчера вытащил нас из дома на мороз и вполне мог за это время попытаться найти укромное местечко, где спрятаться, чтобы потом напасть на Поппи. В конечном счете ты мог бояться потерять работу, свободу и, возможно, шанс ухаживать за безупречной леди Изабеллой Монтегю,