тебе пригожусь. Сохранишь свидетелей до того, как имперские следователи сюда доберутся – никому уже не будет дела, что ты оборотень. Еще начальником полиции Приморска станешь, нынешний почти наверняка замешан – ну, или полный дурак, который под носом у себя заговор не заметил, что тоже наказуемо. Кстати, что насчет восстановления тоннеля слышно?

– Ничего. Не работает тоннель, и когда заработает – неизвестно, – отмахнулся Заремба.

Так я и думала… Но надеялась. А зря.

– Ладно, я – в начальники полиции, а тебе-то какая выгода? – подозрительно прищурился на меня Заремба. – Тебя ж убить пытались, ты сейчас из юбки должна выпрыгивать, чтоб засудить вампирюгу!

– Не из чего выпрыгивать! – я горестно оглядела оставшиеся от платья лохмотья. А ведь я в них еще и спала! – Мой братец… – я пожевала губами, не позволяя себе выпалить то, что я и впрямь думала о безголовом главе рода де Молино, – …получается, что в заговор ввязался. Против власти императора и целостности Империи, – официальная формулировка заставила меня скривиться. – А что бывает с имуществом заговорщиков?

– Конфискация.

– Как думаешь, я хочу, чтобы поместье моих предков конфисковали?

– Но его-то прибили… сообщники, не иначе… а ты-то, вроде, того… героиня войны…

– А имперские казначеи совсем-совсем не жадные! – ехидно хмыкнула я. – Наоборот, щедрые и добрые люди… по моей военной пенсии это сразу видно. Если я не приму меры заранее, они и меня к заговору приплетут, лишь бы имущество семьи захапать. А я… раз уж так вышло с Тристаном… собираюсь владеть этим имуществом долго и счастливо, а может, еще и детям когда-нибудь оставить.

– Надеешься братца отмазать? – продолжал хмуриться Заремба.

– Даже пробовать не буду, – мне было грустно. Отмазать… очистить память Тристана хотя бы посмертно было правильно, но… непрактично. Пустая трата ресурсов. А ресурсы у меня всегда были ограничены и, похоже, всегда будут. – Тристану уже не повредит, а жен заговорщиков в монастыри сто лет как не ссылают, так что Марите, а тем более Агате ничего страшнее допросов не грозит. Собираюсь до приезда имперских дознавателей взять полный контроль над алтарем и закрепить за собой положение главы рода.

– Ну да… – пробормотал Заремба. – Другой… другая глава, леди-офицер… Другой статус имущества.

– Мне нужно два… самое большее – три дня! – я состроила молящие глазки, которым Заремба не поверил, не проникся, но… согласился.

– До приезда имперских дознавателей, и ни часом больше, – отрезал он. – Тогда я хотя бы смогу сказать, что прятал свидетеля от мести сообщников.

– Сможешь, конечно, это же правда. Понятно же, что не один надзиратель замешан… – пожала плечами я. – Ладно, веди обратно в камеру, – я с трудом заставила себя встать. Ничего… Ванна, завтрак, изрядная чашка кофе – и буду в норме! Поскорее бы…

– Только не вздумай потом говорить, что не успела ничего, потому что тебя в камере держали! Не поможет! – настороженно предостерег Заремба.

– Да Марита за мной вот-вот О’Тула пришлет – освобождать! – отмахнулась я. – Или он сам примчится… – я пошатнулась… и взяла Зарембу под руку – шатало меня как в шторм на палубе дирижабля.

Он дико покосился на мою ладонь на сгибе локтя, но освобождаться не стал. Вот так чинно, как парочка на прогулке, мы и проследовали к камере.

– Сперва сама засадила, потом сама освобождать будет? – поинтересовался он.

– Вопить начала не Марита, а Агата, Марита всего лишь не препятствовала… – снисходительно хмыкнула я. – У дорогой невестки была целая ночь, чтоб справиться с горем и злостью, и начать соображать, что только я могу войти в контакт с алтарем. Не будет меня – не будет ни фабрики, ни виноградников, ни даже дома. Попытается, конечно, давить, может, что-нибудь выторговать… Но в конце концов поймет, что полностью от меня зависит – и мы поладим.

– Уррргуум… – Заремба зевнул как больной пес. – Всегда можно поладить с человеком, который полностью от тебя зависит. И будете вы жить в этой самой семейной собственности чудесной, отлично ладящей семьей!

– Вот какой есть, такой и будем жить, – буркнула я в ответ. Станет меня тут учить каждый лохматый!

– Я разве спорю? – Заремба улыбнулся по-волчьи и галантно распахнул передо мной дверь камеры.

Я аккуратно переступила через валяющуюся почти у самого входа гадалку и остановилась, оглядывая тела на полу. Если не знать, что они спят – выглядит как форменное побоище. Разбросанные бутылки, густой запах перегара и брызги крови на полу и потолке. Спорю на Зарембин хвост, что их объявят пятнами от вина.

Позади щелкнул замок – Заремба запер камеру.

Я еще мгновение подумала… и не оглядываясь, ткнула пальцем в сторону валяющегося в отключке на полу мужской камеры Торвальдсона.

– Этого тоже заберите! Это ваш потерянный свидетель по прорыву в поезде.

Сзади сперва шумно подавились, потом вроде как тихонько заскулили, потом снова щелкнул замок – и огромная стремительная тень метнулась внутрь мужской камеры.

– Одного понять не могу… – взваливая бесчувственного Торвальдсона на плечо, пробубнил Заремба. – Даже если эти… полудурки… в смысле, заговорщики… справятся с местным гарнизоном… – в голосе его звучал изрядный скепсис. – Что они собираются делать с остальной имперской армией? Стоит им объявить об отделении южных герцогств от Империи… – он в очередной раз выразительно фыркнул, – и через пару-тройку часов тут имперских солдат будет больше, чем туристов в сезон! Или они рассчитывают, что тоннель никогда не наладят? – он опять фыркнул, давая понять, что думает о подобных расчетах.

Я пожала плечами. Он подождал еще, ответа не услышал, и ушел, с легкостью унося бесчувственного Торвальдсона на плече. Некоторое время было тихо, потом с другой стороны наружной железной двери донесся грохот, громоподобный рык, и вопли неласково разбуженного Зарембой стражника.

Подобрав лохмотья юбки, я добралась до скамьи и села, прижавшись ноющим затылком к холодным прутьям. В отличии от Зарембы я вполне понимала, как именно заговорщики могут избавиться от появления имперской армии. Я только не понимала, зачем они сообщили об этом заранее!

Глава 32

Адвокат для леди

Внешняя дверь камеры распахнулась – я даже глаз в этот раз не открыла. Надоели! С того момента как господа местные полицейские обнаружили, что их камера похожа на трактир после драки, дверь грохотала непрерывно, как консервная банка, привязанная к хвосту бродячего пса. Была у меня мысль, что первым ворвется в камеру агент заговорщиков в полиции Приморска… но тогда агентами следовало признать почти весь наличный состав здешней полиции, потому что вломились они все разом – Баррака и начальник полиции даже плечами застряли. Но подпирающие их в спины сотрудники и соратники