Заходите почаще, вы у нас в заведении всегда желанная гостья.

И ведь ни разу душой не покривил. Не просто желанная, а идеальная! Тихо пришла, заказала что хотела, оперативно всё съела, щедро расплатилась и ушла. Что может быть лучше?

— Хм, — улыбнулась синьорина. — Вы сейчас серьёзно?

— Вполне.

— Да без проблем, — хохотнула она. — Обязательно вернусь, — и вышла, растворившись в ночной венецианской темноте.

Я же вернулся за стойку и задумался. Вот и ещё одна загадка. Но! Очень кстати, если эта синьорина будет захаживать почаще, ведь в её присутствии сирены ведут себя благочестиво и правильно, и даже не танцуют на столах. С другой стороны, неспроста они её боятся. С третьей — а мне какая разница? Гостья как гостья. И тут:

— Маринари, — шёпотом сказала мне блондинка, пока остальные её подруги уже выходили из зала прочь. — Ты что? Не знаешь, кто это?

Я пожал плечами.

— Не знаю. На мой взгляд, просто голодная девушка.

— Ты нормальный вообще⁈

А вот тут у меня начались венецианские флэшбеки, и теперь меня так и подмывало сказать: «ты мне не Джулия!»

Однако сдержался.

— Это же Тёмная Русалка! — крикливым шёпотом сказала сирена и выпучила на меня глаза.

— И? — уточнил я.

— И всё! Тёмная! Русалка!

— И-и-и-и?

Русалка покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то такое… похожее на смесь жалости и отчаяния.

— Знаешь, Маринари, — сказала она. — Ты либо безумец, либо с тобой что-то явно не так. Почитай на досуге, кто такие тёмные русалки, и подумай хорошенько. А то ведь ты действительно хорошо готовишь, и нам с девочками очень не хотелось бы тебя терять…

Глава 25

Нечасто мне доводилось пронаблюдать за тем, как на Венецию опускаются сумерки. Обычно это волшебное время я проводил, стоя за плитой и отбивая вечернюю запару, но только не сегодня. Сегодня я сидел на летней веранде, откинувшись на плетёную спинку стула, глазел по сторонам и неспешно пил свой кофе.

Хороший день был. Продуктивный. Что сегодня, что вчера, что позавчера — всё это время прошло в рабочей рутине. Поставки, закупки, бухгалтерия, готовка, графики. Никаких аномальных приключений, как будто бы сама Венеция решила выдохнуть и для разнообразия немного поскучать.

— Хорошо, — сказал я и сделал глоток.

Горько. Кисло. Как надо, короче говоря. Конан заварил мне зёрна из новой партии, которую мне впарил на пробу один из знакомых поставщиков с рынка близ Риальто. Сказал, мол, специально для тебя приберёг, Маринари, бери, не пожалеешь. Вот я и не пожалел.

Небо над городом окрасилось градиентом из оранжевого в тёмно-синий и зажглись первые фонари. Воздух был недвижим, точно так же, как и вода в канале. Ощущение этой тёплой невесомости рвало душу на лоскуты и заставляло хотеть чего-то… несбыточного, что ли? И тут я поймал себя на мысли о том, что всё это затишье какое-то слишком подозрительное. Перед бурей, то есть.

— Ай, ладно.

Допив кофе, я поставил чашку на стол и потянулся, прохрустев разом всё, что только могло хрустеть. И тут мне на плечо опустилась чья-то тяжёлая рука.

— Привет, шеф, — Марселло улыбнулся и присел напротив. — Ну что? Планы не поменялись?

— Нет.

Мангальщик почесал бороду и поглядел на меня с некоторым сомнением.

— И мы реально готовы? — спросил он.

— Да.

— И реально будем работать до утра? То есть ночью?

— Именно, Марселло.

— Вот ведь, а? — хмыкнул парень. — А я думал, что ты шутишь.

Марселло поднялся и потопал в свой кирпичный загончик готовиться к работе. Сегодня у него был выходной с целью выспаться, и я искренне надеюсь, что именно этим он и занимался, ведь впереди вся ночь. Я же тем временем перевёл взгляд на парочку, которая хотела зайти в «Марину», но упёрлась в табличку «Закрыто на спецобслуживание». Поохала, поахала, расстроенно развернулась и побрела прочь. Тут же дверь распахнулась и один из братьев-близнецов выпроводил на улицу засидевшихся туристов-немцев.

Короче говоря, ресторан уже час как работал только на выход. Новых гостей мы не принимали, а старым как могли пытались намекнуть, что пора бы им и честь знать. Чай дохлёбывайте, и все дела. Четверняшкам, к слову, тоже пора домой. Братья пускай и показали себя молодцами, но раскрывать перед ними аномальную подноготную «Марины» очень-очень рано.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши, встал с кресла и двинулся в сторону переулка. Марселло как раз начал раздувать угли, и улица наполнилась вкусным запахом дымка. — Горячее по команде, одним курсом.

— Да, шеф!

Завернув за угол, я прошёл мимо мусорных баков к техническому входу на кухню. Дверь была приоткрыта, и изнутри уже доносился гул голосов, звон посуды и странная… э-э-э… как бы так сказать? «Музыкой» это точно не назвать, даром что все звуки воспроизведены инструментами. То ли какой-то неумелый джем-сейшн, а то ли музыканты просто разыгрываются и проверяют аппаратуру.

— Что ж, — улыбнулся я. — Начинается.

Затем толкнул дверь и первым же делом увидел Петровича. На домовом был чёрный смокинг с красной бутоньеркой, идеально подогнанный под коренастую фигуру. Белая рубашка, бабочка, и-и-и-и… лапти.

— Ну как? — спросил Петрович, расставив руки в стороны. — Нормально?

— Жених, — я подошёл поближе и поправил бутоньерку. — Ты прекрасен, Петрович, и я сейчас вообще не шучу.

Домовой сперва нахмурился, ожидая от меня какой-то дружеский под… э-э-э… колкость. Но не дождался, выдохнул и снова начал неловко крутиться, осматривая себя с головы до ног.

— Где смокинг достал?

— Дон Базилио подогнал, — ответил Петрович. — У него свой портной, представляешь?

— Понятно… волнуешься?

Домовой нервно хрюкнул в бороду и ответил, что да, волнуется, вот только не дословно и непечатными словами.

— Да не переживай ты, всё нормально будет.

— Пошёл ты, Маринарыч, — беззлобно ответил Петрович. — Ты знаешь, сколько домовые живут? Нет? Вот и я не знаю. Так что решение, мягко говоря, сложное.

— А я и не говорю, что простое, — тут я огляделся по кухне в поисках синьорины Женевры. — А невеста твоя где?

— Прячется. Говорит, раньше времени её в платье увидеть — плохая примета.

— Какая милота, — искренне улыбнулся я. — Что ж. Тогда не будем нарушать традиции…

Тем временем за спиной домового,