— Увы, но готовых нет. Она далеко не длительного хранения, чтобы их делать про запас. Пару недель в холодильнике выдержат, а больше уже нет. Всё дело в том, что у меня нет холодильника. Только погреб. Какой смысл мне не на заказ делать довольно дорогие снадобья с малым сроком хранения? — добросовестно изложил я вполне понятные аргументы.

На самом деле это не совсем так. Нужно будет, эликсиры у меня и месяц простоят, но товарищ должен проникнуться эксклюзивностью лекарства. Так он станет сговорчивей.

— И что, ваши настойки точно помогут? — изобразил он взгляд пытливого следователя, пусть и не совсем умело.

— Если неделю алкоголь пить не станете, а будете их употреблять по расписанию, то помогут. Желтизна уйдёт, отёки спадут, и количество пятен уменьшится. Это же всего лишь первый этап.

— А если выпью?

— Тогда, как повезёт. Зависит от организма и от количества выпитого, –для вида, почесал я в затылке, — Но предполагаю, что стакана «Двина» хватит, чтобы обнулить весь недельный эффект лечения.

— А рюмашечку? Вечерком? Писярик?

— Готовы рискнуть здоровьем и деньгами? Так-то снадобья на первый этап вам в сто пятьдесят рублей встанут, — неприятно удивил я обкомовца, который привык, что для него всё всегда бесплатно. Ну, или почти бесплатно.

Хех, но у меня же егерство, а не спецраспределитель для партийной номенклатуры.

— А какая-то альтернатива у меня есть? — теперь уже он почесал в голове.

— Я не врач, но думаю, есть. Прекратите приём спиртного, — тут я словно не обратил внимания, как он отрицательно мотнул головой, — Принимайте мочегонные средства, соблюдайте диету или договаривайтесь на операцию. У вас же в Свердловске шикарная обкомовская больница построена на берегу Городского пруда. Пройдите полное обследование. Может, врачи вам помогут.

— А если назначат операцию? — произнёс партиец упавшим голосом.

— Тогда у вас будет обоснованный выбор — или я, или врачи.

Его муки я понимаю. Ещё со сталинских времён партийная верхушка пьёт. Это традиция. Ещё со времён Ежова считалось, что те, кто не пьёт со всеми — либо сексот*, либо замышляет что-то против Советской власти и боится проговориться по пьянке.

* Сексот — секретный сотрудник.

Короче, переключил я «товарища» с его планов про блистательную московскую карьеру, на личное здоровье. И кажется, вполне успешно. Умчался обратно в город, как ошпаренный.

А мне нужно подумать, стоит или нет перед столицей чем-то хвастаться.

Очень пока не хочется.

Список желающих, и тех кто может заплатить, там за тысячи перевалит, а вот мне столько не потянуть. Ни Силы, ни трав не хватит. Опять же — даю повод прихватить себя за мягкое место. Есть в УК РСФСР такая статья — «Частное предпринимательство».

До пяти лет лишения свободы, если что, а если докажут «крупные размеры», начинающиеся с десяти тысяч рублей, то и до десяти лет зоны.

И если армян — цеховиков, Закон привычно обходит стороной, то в моём случае возможны самые разные коллизии. Особенно, если я в столицу сунусь.

Короче — всё очень сложно и непредсказуемо пока. Поэтому и «товарищу» я ничего не стал обещать. Нужно будет хорошенько подумать.

Когда инструктор обкома умотал со всей своей свитой обратно в город, все выдохнули, и я, в том числе.

А потом и десяти минут не прошло, как ко мне потянулись «ходоки». И у каждого был «входной билет». Интересно, если я на будущее попрошу вместо бутылки водки пару пачек индийского чая или банку растворимого кофе — это серьёзно сломает им мозг? А то водки у меня уже два с лишним ящика набралось, а до окончания сезонов охоты ещё далеко.

Нет. Я не переживаю. Бутылка водки — это стандарт за полный тракторный прицеп сена, что грузят с изрядным верхом. Этими маклями у меня Василий занимается, и его не обманешь. Он сам деревенский, но сейчас на моей стороне, и колхозники это знают. Если что, то Сорока выстроил маловатый сеновал, он у нас уже под крышу забит, и мы понемногу начинаем сено к кормушкам в лесу вытаскивать, собирая его там в стожки.

Ну, это на словах звучит благостно, а на деле… Баню мы с ним каждый день подтапливаем. Ровно настолько, чтобы можно было смыть пот и те мелкие фрагменты высушенного сена, которые проникают под одежду, как ты от этого не берегись. Ну, и по другим причинам.

Про то, как ко мне поздним вечером приходит Таня, которая пахнет солнцем, травами и теплицей, я рассказывать не буду. Завидуйте молча!

* * *

Про то, что мы неплохо разогнались с производством эликсиров я понял лишь к концу недели.

И предпринял нестандартное решение — поездку в Красноуфимск. Если что, успешно. Купил холодильник «Бирюса», которые уже завоевали славу «не убиваемых».

Таня рыданула, на всякий случай, так её впечатлил этот большой белый ящик — мечта советской хозяйки, а меня уже через день достал его звук. Мешал спать. Маловат дом, как не крути. И если бы матушка, исконная горожанка, не надумала от нас уехать, так бы мы и топтались все ещё на одном пятачке.

А у нас с Ратибором новое занятие. Мы пробуем изготовить зелье и мазь для борьбы с псориазом. Да, атаковать эту дрянь будем как снаружи, так и изнутри.

Как заявил Ратибор, для меня изготовление этого лекарства, вроде небольшого промежуточного экзамена. Повозимся с ним, и он лучше поймёт, где и в чём меня нужно подтянуть.

Экзамен я благополучно… провалил. Нет, не полностью. Мазь получилась с третьего раза, а вот эликсир и с четвёртого не вышел. Всё. Резерв Силы опустел. Завтра поеду с любимым дубом обниматься.

Что интересно — Ратибор даже не ругался. Понял, что я и без него расстроен, лишь чуток поворчал и отправил меня спать. Верное решение. Третий час ночи на дворе.

В итоге эликсир мы сварили, с третьего раза и по-моему, с десятой попытки.

Мой тихий магический подвиг оценила только Татьяна, когда увидела в холодильнике литровую банку с жидкостью изумрудного цвета. Да, именно — изумрудного, а не какого-то там зелёного. Если на банку направить свет — то от красивых переливов глаз не отвести. По крайней мере мне, гордому от успеха, так кажется.

И это, скажу вам — уже уровень! Недалеки ещё те времена, когда я снадобья от экземы и ревматизма сам не смог осилить, а нынче вон