радиоприемник «Океан-209» — для всех нас, как и кассетный магнитофон «Весна-202» и к нему пятнадцать полуторачасовых кассет из студии звукозаписи, большой набор ключей и головок — для Василия, и электрическая швейная машинка «Зингер» — для Татьяны.

Увидел её в коммисионке и не смог удержаться, даже не зная, умеет моя невеста шить или нет. Ткань на постельное бельё и первые эксперименты выбирал на свой вкус. Взял четыре отреза ситца по десять метров, два отреза сатина, и много ниток в придачу. В следующий раз невесту с собой в город повезу. Пусть сама с тканями разбирается. Не мужское это дело. Заодно её с матушкой познакомлю. Пора.

Да, потратился изрядно. Но чего ни коснись — всё по делу. Теперь даже Татьяне в теплице будет веселей работать. Хоть под радио, хоть под магнитофон.

Это мы, мужики, можем в тишине пребывать, а девушек музыка вдохновляет.

Хороший вечер получился.

Когда я приехал, все были заняты, но я решительным образом прервал все дела и потребовал срочной разборки всего мной привезённого.

Пока шли хозтовары из багажника, то это встречалось лишь радостным угумканьем. Но, когда дело дошло до того, что было сложено на заднем сиденье…

Василий, увидев свой подарок, по-моему всплакнул. Утверждать не стану, он отвернулся, и может рукавом не по глазам проводил, а комаров так отгонял.

Ещё бы, гаечные ключи ему достались знатные. Ни те никелированные, которые красивы, а настоящие, хромованадиевые, советские — которые на века.

Татьяна… Когда я выгружал на перила крыльца ткани, она ещё ничего не поняла. Но когда вынес швейную машинку, в яркой импортной коробке, то захлопала глазами, словно не веря в чудо.

— Это тебе, — поставил я подарок на крыльцо, так как не доверил его девушке, у которой задрожали руки, а из глаз брызнули слёзы.

— Она и правда такая красивая? — отревев положенное время у меня на плече, спросила невеста, кивая на красочную коробку, с изображением этой машинки.

— Правда. Но это не всё. Жить стало лучше, жить стало веселей! — сделал я объявление в стиле заезжего конферансье, — Внимание, радиоприёмник и магнитофон, с почти сутками самой популярной нынче музыки на кассетах! — извлёк я из чрева УАЗика две новых коробки, — И ещё, у меня есть три бутылки шампанского! Устроим праздник?

— Устроим, — чуть ли ни дуэтом отозвались Василий с Татьяной.

Много ли надо молодым, чтобы повеселиться?

Мухой организовали себе подобие шашлыков из лосятины, запустив мясо в маринад, врубили мафон почти на полную, чуть ли не до хрипа динамиков, и танцевали, а то и подпевали. Подвыпивший Василий настолько осмелел, что с моего разрешения Таню пригласил на танец. Но держался строго «на пионерском расстоянии».

Честно сказать, шашлыки у нас получились так себе. Не из лося бы их делать, жестковато вышло, и мариновать подольше стоило, но зубы у всех молодые, а на воздухе, да с огня — всё вкусно вышло.

— А что… Живём, братцы! — восторженно подвёл подвыпивший Василий общий итог вечера, — Ещё как живём!

Глава 23

Планы на будущее

Василий попросил у меня денег на покупку пяти сорокалитровых алюминиевых баков.

Вопрос был пустячный, и деньги я дал, даже не спрашивая, зачем нам они нужны. Всё оказалось по-деревенски просто. У нас, за горой Муравей есть лесозаготовительный участок, который обслуживают три МАЗа — лесовоза. На каждом из них стоит два двухсотлитровых бака под солярку.

Оказывается, каждый день один из этих трёх лесовозов готов слить двести литров сэкономленной солярки по цене бутылки водки. С точки зрения Василия — всё хорошо. Вроде, как все деревенские не с заправки заправляются тем же бензином, а сливают с государственных или колхозных машин, но у меня не складывается.

Тонна солярки нынче стоит шестьдесят два рубля. Пока нам на месяц хватает чуть больше тонны, так как дизельный генератор работает в щадящем экономном режиме. Рисковать ради смешных денег? Нет, не готов. У меня игра идёт по-крупному, и допустить, чтобы меня за какую-то мелочь на законных основаниях нагнули — это верх глупости.

— Василий, завязывай свои макли. Они нам боком могут выйти! — потребовал я.

— Тю-ю-ю… У нас все так заправляются, и даже не солярой, которая никому не нужна, а бензином, — выдал он мне вполне понятную житейскую истину.

И я с ним в чём-то согласен.

Государство имеет колхозников, назначая им смехотворную оплату труда, но и те, в свою очередь, не остаются в долгу. Где невзначай технику привлекут к работе в личном подсобном хозяйстве, где бензином или дровишками разживутся, мимо кассы государственной, а то и вовсе — пробросят себе кабель мимо счётчика, хотя и стоит киловатт электроэнергии всего-то четыре копейки, и это для горожан.

— Василий, а сколько у вас в селе электроэнергия стоит? — задал я вопрос, подозревая, что у них дороже.

— Вроде, матушка по копейке за киловатт платила, — подумав, отозвался он неуверенно, — Мы же на сельском тарифе.

Хм… При таких расценках, да тащить лишний кабель от столба — это уже не экономия, а откровенный протест против существующей системы. Хотя, тот же кабель наверняка обойдётся селянке в бутылку водки, или пару бутылок самогона, зато пара — тройка ТЭНов в печи, вместо дров, от хлопот с отоплением избы надолго избавят.

И когда я уже готов был запретить Василию покупку солярки у лесовозов, он предложил компромиссный вариант.

— Можно пожарную бочку задействовать. Она на двести пятьдесят литров. Пусть лесовозы соляру туда сливают, а я через день или два буду её забирать. Я и место присмотрел. И им удобно сливать, и мне, чтобы баки залить.

Мда-а-а… «Всё вокруг народное — всё вокруг моё» — в один день не искоренить, тем более у парня, который ни разу в жизни свой мопед не заправил на бензозаправке за наличку. В его баке всегда плескался бензин, слитый с какой-то из колхозных машин. Для меня это неприемлемо, а для колхозников — норма жизни. А может — молчаливое восстановление социальной справедливости, кто его знает. Тем не менее, я наказал, чтобы Васька и на заправку регулярно заезжал, к примеру — раз в неделю, не забывая там брать чеки и складывая их в коробку из-под обуви.

До начала дождей мы с Таней успели семян собрать великое множество, как бы даже не с избытком. В основном они сейчас досушиваются,