сигарету, принялся размышлять, как выгрести максимум выгод с этого расклада.

- Так, бояре… - докурив, он снайперским щелчком отправил бычок в урну стоявшую шагах в трех и проследил, чтобы все узрели его нечеловеческую меткость, - В общем, предложение такое: я могу заступить по автопарку хоть на все три дня... НО!

Он кивнул в сторону Селиверстова.

- С тебя — двадцать литров бензина.

- Зачем?

- Шашлык буду жарить.

- На бензине?

- Ты дурак? У армян с трассы на мясо махну.

- Так я тебе могу мяса и так выкружить.

- Какое? Столовское? Глубокой заморозки? Которое еще Сталина видело, судя по клеймам? Нахер-нахер такой шашлык.

- Да не — с «подсобки». У Митрофанова «Пугачиха» опоросилась, так что он, теперь, забой будет делать. Я уже договорился, что часть кабанятины на свинятину махну.

- Шашлык из свинины — моветон. Ты сам на Кавказе служил и не хуже меня это знаешь. Только баранина! Тем более, что вы кабана, или кабан вас — еще вопрос кто кого. Они по зиме лютые. Не жлобься давай — вы с тестем в десять раз больше искатаете, ради этой кабанятины.

- Ладно — не вопрос.

Старшина повернулся к «Начвошу», который что-то там плел про родню в Уфе, которую срочно надо навестить.

- С тебя крепеж, дверная пружина, заглушки, сгоны, шпингалеты и так далее, вот по этому списку, а то жилье дали, а дальше — ебись сам.

- Ох… Ты себе там что — евроремонт делать будешь?

- Батарея капает, форточка просела, дверь в толчке не закрывается — бардак и разруха! Ну или думай сам — сейчас желающие родню навестить мигом найдутся.

- Я поищу…

- Только хорошо поищи. Не как обычно.

Выдав огорченному Дубко список, Старшина посмотрел на ожидающего своей очереди Ротного.

- Видеодвойка твоя, с кассетами, в аренду на все три дня.

- Говно вопрос.

- И уговорить Комбата благословить всю эту авантюру.

- Решил драть с меня по полной?

- Ну а кого еще просить? Сам же орал, что старший по званию.

- Да-да — всего-то старлей, а ждут как от генерала. Ладно — попробуем…

***

Селиверстов, предвкушая охоту, готовился к ней прямо на посту. Засев на втором этаже, в диспетчерской, откуда открывался вид на все автохозяйство, он процеживал через бессовестно стыренный из аптечки бинт самодельную настойку. На вешалке висело ружье в чехле, открытый патронташ, а по столу были раскиданы обрезки картонок из которых рубились пыжи, пулелейка, пластины от аккумулятора и прочие причиндалы для кустарного снаряжения патронов. Поздоровавшись и получив в ответ: «Иваныч — давай сам, я мало-мало занят», Тарасов пошел принимать наряд. Вернувшись, он застал Слеливерстова уже переодетым в ватные штаны и лазающим на карачках под пультом.

- Ты чего?

- Гильзы проебал. Три штуки. У меня двадцать было, а сейчас начал патронташ надевать — трех не хватает.

- Думаешь упали куда?

- Надеюсь... Хуже — если солдаты спиздили.

- Нахер им гильзы?

- Они латунные. А ты не хуже меня знаешь, зачем им латунь. Скоро весна, дембель… Это Фролов — точно те говорю. Больше некому. Ну, сучонок: увижу на парадке лычки латунные — вместе с башкой оторву. Ведь, что главное, гильзы советские, сейчас такие хер где купишь.

- Ты уверен?

- Уверен-уверен. Этот хорек вечно что-то стырить норовит.

- Я говорю, ты уверен, что двадцать было?

- Конечно! Десять латунных, пять картонок с картечью и пять пластиковых — говорили, что одноразовые, а я по второму разу сумел закатать.

- Просто латунные у тебя все на месте.

Силеверстов, стоя на четвереньках, склонил голову набок, словно умная собака, переваривая сказанное и кинулся к патронташу.

- Тьфу-ты… Точно — латунь на месте. Я, просто, когда не досчитался, первым делом про них подумал. Дембеля из латуни уголки на альбомы мастерят, лычки с кокардами точат и прочее барахло, так что - только отвернись. Картечь тоже на месте… Пластика не хватает… Но я точно помню, что пять закатывал. Где еще три?

Зазвенел телефон. Схватив трубку, Селиверстов рявкнул короткое: «Иду!» и начал натягивать бушлат.

- Ладно — черт с ними с пластиковыми…

- В смысле: «Черт с ними»! - возмутился Тарасов, - Оторвет кому-нибудь чего-нибудь, потом отвечай!

- Да я понимаю — просто некогда. Тесть приехал — мне бежать надо.

- Ладно — удачно поохотится.

- Да нам бы, сперва, удачно добраться-бы. У него бензонасос барахлит. Как бы на трассе не встать.

- Ну — «топлива» много. Не замерзните.

- Ружья есть — не пропадем… - хохотнув, Селиверстов подхватил звенящий стеклом вещмешок, - Кстати, насчет топлива — канистра внизу, в кандейке заперта. Армяне будут просить вместе с ней отдать — не соглашайся. Уговор был только на бензин.

- Да я что — дурной?

- Я так — на всякий. Ладно — спасибо, что подменил.

- Нема за шо…

Тарасов смахнул все со стола в мусор, огляделся и пошел к воротам, рядом с которыми уже прогревала двигатель «Дежурка». За воротами, на пятачке у спортгородка, топился народ, отбывающий на праздники в город. Переваливаясь как Винни-Пух подошел Ротный. Он был одет по гражданке, от него пахло одеколоном, а на лице блуждала улыбка человека которому этим вечером точно перепадет. В руках он тащил «фунаевскую» видеодвойку, бывшую предметом тихой зависти всего батальона, периодически дергая плечом, чтобы поправить сползавшую авоську набитую кассетами.

- Держи — как договаривались, - Старшина махнул бойцу, но Ротный мотнул головой, - Не. Сам! Вещь дорогая, а эти расколотят как здрасьте. Кассеты собрал, какие нашел. Тут «Кровавый Спорт», две части,«Терминатор», «Горец», «Американский Ниндзя»… Не заскучаешь, в общем.

- Ага… А то три дня в этом скворечнике куковать — крышей поеду. Давай — удачно тебе там время провести.

- Эт легко… Эт мы умеем, - Ротный, передав Тарасову груз, потер руки, - Скоро там дежурка, а то уже невтерпеж?

- По бабам собрался?

- Завидуешь — завидуй молча.

Хмыкнув, Старшина отнес телевизор в диспетчерскую и дал отмашку открывать ворота, а сам встал у дорожки, ловко сцапав не заметившего его Дубко.

- Должок за тобой… - подражая водяному из сказки, Тарасов погрозил пальцем.

- Ох ты-ж… Забыл. Давай я после…

- Вечером деньги —