- У меня там, где-то подшивка «Курьера» валялась.

Ротный пошел в канцелярию, достал из под стола толстую кипу газет, после чего, хлопнув себя по лбу, порылся в сумке и достал литровую банку.

- Хорошо, что не разбил, пока по лесу бегал. Это тебе. За помощь. Я долги помню. Картоха. С котлетами!

- А вот за это благодарствую… Вот это вовремя…

- И это… Можешь вечернюю проверку провести? У меня сил нет. А я, завтра, на подъем приду — зарядку проведу.

- Ты тово… На шею-то не садись!

- Ну пожалуйста… А то у меня, чего-то, перебор впечатлений на сегодня.

- Хер с тобой, золотая рыбка. Свободен. Только ключ от канцелярии мне оставь. И это... Увидишь страшную-престрашную «Черную Волгу» - кричи.

- Да иди ты…

Кинув ключи на стол, Ротный удалился. Старшина проводил его взглядом, встряхнул содержимое банки, потом поставил её на стол и подошел к окну. Ротного он, конечно, подкалывал, но… Снова эта «Волга»… И почему тот мужик её испугался? И что это вообще за мужик? Достав записную книжку, Тарасов скурпулезно занес в неё новые сведения, потом вынул из тайника электроплитку, отмыл миску и начал разогревать уже успевшую остыть еду.

***

Стенгазета у Коростылева получилась своеобразная. Сержант компенсировал недостаток навыков и материалов недюжинной выдумкой. Например, ему никак не удавалось, при помощи единственного зеленого карандаша, передать разницу в цвете между советской полевой формой и немецкой. Так что позиции «наших», засевших за синей речкой, атаковали отборные эсэсовские орды в черной форме с красными повязками со свастикой. Крупные планы лиц и фигур Коростылеву тоже не давались, хотя он извел на это все черновики, так что большая часть сражающихся были представлены маленькими схематичными фигурками, а там, где без крупных планов было не обойтись, он просто вклеил вырезанные из газет и раскрашенные фото. И если политрука, поднимающего солдат в атаку, нашли относительно легко, то толстомордого немецкого Оберштурмбанфюрера сделали пририсовав погоны и мундир на предвыборное фото. Особую пикантность ситуации придавал тот факт, что это было фото кандидата от «Партии Любителей Пива».

Приглашенный полюбоваться на эту наскальную живопись Начштаба долго протирал очки, а затем так же долго, изучал этот шедевр милитаристского примитивизма. Потом, зачем-то, отошел и посмотрел, как это смотрится издалека. Старшина и Ротный молча стояли рядом. За их спинами, из располаги, выглядывал волнующийся автор.

- Ну как вам, товарищ подполковник?

- А вы знаете… Нормально! Такая, знаете-ли работа... Искренняя. У нас же тут, все таки, не художественное училище? Вот план сражения изображен хорошо. Это нам надо. Это мы должны уметь. А все эти пропорции, композиции… Это все оставим профессионалам. Нам же главное что? Чтобы было, правильно? По теме и в срок. Да и ватмана у меня больше нет.

- То есть оставляем?

- Да. Хорошо. Пусть висит. Тем более, что в Автороте они там вообще… Там перевернуть и переделывать. А у вас хорошо.

Заложив руки за спину, Начштаба осмотрел развешанные в учебной и комнате отдыха плакаты, приказал поправить те, которые, на его взгляд висели криво и удалился. В располаге, со свистом, выдохнул Коростылев. Ротный поманил его к себе.

- Ну че, Малевич недобитый? А говорил, что не справишься? Армия и не такие таланты в людях открывала! На увольняху! Если за оставшееся время не накосяпорешь — на праздник пойдешь гулять. Все, свободен… Рублев…

- Мнда… - Старшина посмотрел в след ушуршавшему сержанту, - Доброй души человек наш Начштаба…

- Да ладно те… По моему тоже неплохо. С душой. А что коряво, так у нас тут одни буратины… Не-не… Как ты их там? Дуболомы во! Блин — надо сходить в автороту — посмотреть, что они там такого накарябали, что на фоне этого наша — шедевр. Пойдешь?

- Я уже видел...

- И что там?

- Там Хазанов — долбоеб. Он решил, просто на весь ватман, «Родину-Мать» нарисовать, а по бокам — текст.

- И че?

- Да ниче… Говорю же: долбоеб. Он её с «Статуей Свободы» перепутал, жертва «ножек буша».

- Серьезно? Надо глянуть!

Ротный утопал. Старшина еще раз посмотрел на украшавший стену шедевр и пошел в учебную комнату, посмотреть как Коростылев убрал за собой творческий беспорядок.

- Вот не дуболом, а? - Тарасов заглянул в мусорную корзину, куда, до состояния камня, были утрамбованы газеты и обрезки, - А выносить это все кто будет?

Крикнув: «Сержант Коростылев — к ноге!», Старшина принялся заглядывать в столы и обнаружил в одном из них кучу вырезок.

- Ты кому корзину оставил? Уже слишком старый, чтоб до контейнеров донести? И что это за мусор в столе?

- Это не мусор, товарищ прапорщик! Я что не пригодилось сложил…

- Зачем?

- Ну вдруг?