class="p1">Словно он пытался понять меня.

— Люди не оказываются ночью на улице просто так, Мила.

Я опустила взгляд.

— Что произошло?

— Ничего.

— Не ври мне.

Его голос оставался спокойным.

Но почему-то именно это спокойствие заставляло говорить правду.

— Я справлюсь сама.

— Уже справилась?

Вопрос прозвучал жёстко.

Я вздрогнула.

Глеб долго смотрел мне в глаза, после чего молча поднялся и вышел из комнаты.

А я осталась одна.

И впервые за долгое время позволила себе признать правду.

Мне действительно было страшно.

Страшно от того, что будет завтра.

Страшно от неизвестности.

Страшно от ответственности за маленькую жизнь внутри меня.

Я сидела на краю кровати, обхватив руками колени.

У меня не было дома.

Не было денег.

Не было работы.

Не было человека, который обещал любить меня всегда.

Только ребёнок.

И боль, которая никак не хотела отпускать.

Телефон лежал рядом.

Разряженный.

Я даже не потянулась к зарядке.

Слишком давно перестала ждать звонков.

Слишком давно перестала верить в чудеса.

К обеду в дверь постучали.

— Я заказал еду. Выходи.

Только сейчас я поняла, насколько голодна.

На кухне был накрыт стол.

Обычная еда.

Без ресторанной роскоши.

Но запах оказался таким вкусным, что желудок болезненно сжался.

Я начала есть, а Глеб сидел напротив и молча наблюдал.

От его взгляда становилось неуютно.

Будто он видел гораздо больше, чем я хотела показать.

— Спасибо.

Он поднял голову.

— За что?

— За то, что не оставил меня на улице.

На мгновение его лицо стало непроницаемым.

— А если твоя жена неправильно поймёт моё присутствие?

На губах Глеба появилась странная усмешка.

Горькая.

Почти болезненная.

— Ешь, Мила.

И больше ничего не сказал.

Оксана вернулась поздно вечером.

Я проснулась от того, что дверь буквально распахнулась.

— Мила!

Я вскочила с кровати.

— Окс...

И всё.

Слёзы хлынули сами собой.

Все эти дни я держалась.

Терпела.

Делала вид, что сильная.

Но стоило увидеть лучшую подругу, как вся защита рассыпалась.

Оксана крепко обняла меня.

— Тише... Я здесь.

— Окс...

— Я рядом.

— Мне страшно...

— Знаю.

Она гладила мои волосы, как ребёнка.

И впервые за много недель я почувствовала себя не одинокой.

— Я беременна...

В комнате раздался резкий звон разбившегося стекла.

Мы одновременно повернули головы.

В дверях стоял Глеб.

Осколки бокала осыпались к его ногам.

Глава 9

Иногда мне казалось, что человек способен привыкнуть ко всему.

К боли.

К предательству.

К одиночеству.

Даже к пустоте.

Прошло почти два месяца с момента моего переезда.

За это время я с помощью Глеба успела купить квартиру недалеко от центра города, купить недорогую машину и устроиться на работу в юридическую фирму Глеба.

Если посмотреть со стороны, моя жизнь постепенно налаживалась.

У меня была крыша над головой.

Работа.

Стабильность.

И ребёнок, который с каждым днём всё сильнее напоминал о своём существовании лёгкими толчками и бесконечной усталостью.

Но если бы кто-нибудь заглянул ко мне в душу, он увидел бы совсем другую картину.

Там по-прежнему были руины.

Иногда мне казалось, что Алекс забрал с собой какую-то важную часть меня.

Ту часть, которая умела безоговорочно верить людям.

Любить.

Мечтать.

Ждать.

Теперь вместо неё осталась только тоска.

Глухая.

Постоянная.

Та, что просыпается вместе с тобой и ложится рядом ночью.

Я научилась улыбаться.

Научилась разговаривать с людьми.

Даже смеяться.

Но внутри всё равно жила эта чёртова боль.

Каждый день.

Без выходных.

Без перерывов.

Без жалости.

По утрам я приезжала в офис раньше остальных.

Мне нравилось приходить первой.

Пустые коридоры не задавали вопросов.

Не смотрели сочувственно.

Не пытались узнать, что происходит в моей жизни.

Я включала свет в кабинете, готовила кофе и садилась работать.

Работа спасала.

Наверное, впервые в жизни я поняла, почему некоторые люди становятся трудоголиками.

Когда мозг занят договорами, судебными документами и клиентами, ему некогда вспоминать.

Некогда думать о прошлом.

Некогда страдать.

Но стоило появиться свободной минуте...

И всё начиналось заново.

Иногда я ловила себя на том, что смотрю в окно и представляю совершенно невозможные вещи.

Что Алекс вдруг позвонит.

Что однажды появится на пороге.

Что объяснит всё происходящее какой-нибудь чудовищной ошибкой.

Что скажет:

«Прости, маленькая. Я искал тебя.»

Глупо.

Очень глупо.

Потому что разум давно всё понимал.

Но сердце продолжало жить по своим законам.

Однажды утром я увидела мужчину возле офиса.

Высокий.

Тёмное пальто.

Похожая походка.

У меня даже дыхание перехватило.

На несколько секунд мир остановился.

Сердце сорвалось куда-то вниз.

Я сделала шаг вперёд.

Потом ещё один.

А мужчина повернулся.

И оказался совершенно незнакомым человеком.

В тот день я впервые расплакалась прямо в машине.

Сидела на парковке, сжимая руль побелевшими пальцами, и ненавидела себя за собственную слабость.

Сколько можно?

Сколько ещё времени понадобится, чтобы забыть человека, который давно забыл о тебе?

Почему память так жестока?

Почему она хранит именно то, что больше всего хочется уничтожить?

Вечером я долго сидела на полу своей квартиры.

Собранные волосы растрепались.

Чашка давно остыла.

За окном шёл снег.

Я смотрела на огни большого города и чувствовала себя бесконечно маленькой.

Когда-то мне казалось, что любовь делает человека сильнее.

Теперь я знала правду.

Любовь делает нас беззащитными, слабыми, разбивает сердца в дребезги...

Но Господи, у меня нет прав даже на слабость...

Но любовь даёт другому человеку возможность разрушить целый мир одним своим уходом.

Ладонь сама легла на живот.

За последние недели он заметно округлился.

Я улыбнулась.

Впервые за весь день искренне.

— Ну что, малыш...

Тишина.

Только снег и ветер за окном.

— Кажется, у нас с тобой получается не очень хорошо.

На глаза навернулись слёзы.

Но я быстро смахнула их.

Нет.

Хватит.

Я слишком долго жила прошлым.

Слишком долго позволяла человеку, которого нет рядом, управлять моей жизнью.

— Знаешь, что самое смешное?

Я тихо усмехнулась.

— Я даже не представляю, каким ты будешь. Мальчик или девочка. На кого окажешься похож. Какого цвета будут твои глаза? Но я уже люблю тебя сильнее всего на свете.

И именно в этот момент малыш впервые толкнулся сильнее обычного.

Я замерла.

Потом медленно положила вторую ладонь на живот.

И вдруг рассмеялась сквозь слёзы.

Настоящим смехом.

Живым.

Искренним.

Потому что впервые за очень долгое время почувствовала себя не одинокой.

У меня действительно больше не было Алекса.

Не было семьи.

Не было прошлого.

Но у меня был он.

Мой ребёнок.

Моя причина вставать по утрам.

Моя причина бороться.

Моя причина жить.

Следующим утром я снова приехала в офис раньше всех.

Секретарь ещё не пришла.

Коридоры были пусты.