мне открыла незнакомая женщина.

— Вы кого-то ищете?

— Александра Стрельцова, — ответила я, чувствуя, как пересыхает во рту.

Женщина удивлённо посмотрела на меня.

— Бывшего владельца дома?

В тот момент внутри словно что-то оборвалось.

Я ещё слышала её голос. Она что-то объясняла про аренду, про документы, про нового собственника.

Но смысл слов уже не доходил до меня.

Я смотрела на чужую женщину в чужом доме и вдруг поняла то, что отказывалась понимать два месяца.

Он не потерял телефон.

Не попал в беду.

Не оказался в больнице.

Не был слишком занят.

Он просто ушёл.

Ушёл так, словно меня никогда не существовало.

Словно не было наших разговоров до рассвета.

Словно не было его признаний.

Словно не было любви.

Домой я вернулась совершенно другой.

В тот день умерла моя надежда.

А вместе с ней и часть меня.

Впервые за два месяца я больше не ждала звонка.

Не искала оправданий.

Не придумывала причин.

Я наконец признала правду.

Человек, которого я любила больше жизни, просто наигрался и ушёл.

А я осталась одна.

Со своей болью.

Со своим разбитым сердцем.

И со страхом, который с каждым днём становился всё сильнее, потому что где-то глубоко внутри я уже знала ответ на вопрос, который боялась себе задать.

Глава 6

Дверь моей комнаты тихо скрипнула, вырывая меня из тяжёлых мыслей, в которых я тонула последние несколько недель. Я подняла голову от подушки и увидела Вику. Она стояла на пороге, растерянная и испуганная, а её глаза были красными от слёз. Маленькие пальцы так сильно сжимали край футболки, словно это был единственный островок безопасности в мире, который вдруг перестал быть для неё понятным и надёжным.

Только сейчас я поняла, насколько глубоко увязла в собственной боли. Последние два месяца превратились для меня в бесконечное ожидание человека, который исчез без объяснений, оставив после себя лишь вопросы, на которые никто не мог ответить. За это время я почти перестала замечать окружающих, словно весь мир сузился до размеров телефонного экрана, который день за днём оставался пустым.

И вдруг я с ужасом осознала, что рядом всё это время была Вика.

Моя маленькая сестра.

Девочка, которая нуждалась во мне не меньше, чем я нуждалась в ком-то сама.

— Вика, что случилось, солнышко? — спросила я, садясь на кровати и раскрывая руки для объятий.

Она тут же подошла ко мне и прижалась так крепко, будто боялась, что если отпустит, то останется совсем одна.

— Мила... папа привёл домой новую женщину.

На мгновение я закрыла глаза.

Конечно.

Что ещё могло произойти в этом доме, где чужие женщины сменяли друг друга чаще, чем времена года?

После смерти мамы отец окончательно перестал притворяться человеком, способным на верность. Он менял любовниц с таким равнодушием, словно менял дорогие автомобили, и давно уже не пытался скрывать это от собственных детей.

— И что тебя так напугало? — тихо спросила я.

Вика подняла на меня взгляд.

— Она очень молодая... почти как ты. И у неё страшные глаза. Она улыбается, но мне кажется, что она ненавидит всех вокруг.

Я невольно усмехнулась и провела рукой по её волосам.

Дети удивительно тонко чувствуют людей.

— Пойдём посмотрим на твоё чудовище.

Вика неуверенно кивнула и крепче сжала мою ладонь.

Когда мы вошли в гостиную, я сразу поняла, что атмосфера здесь странная даже по меркам нашего дома.

Сара сидела напряжённая и непривычно молчаливая, Артур хмурился, а Егор с откровенным любопытством рассматривал длинноногую блондинку, которая стояла рядом с отцом и улыбалась так старательно, что её улыбка казалась нарисованной.

Отец выглядел довольным.

Слишком довольным.

Словно собирался сообщить новость, которая должна была привести всех в восторг.

— Теперь моя семья наконец стала полной, — торжественно произнёс он. — Познакомьтесь с моей женой. Ольгой Высоцкой.

Женой.

На несколько секунд мне показалось, что я ослышалась.

Я машинально посмотрела на Сару, но по её лицу поняла, что удивлена она не меньше моего.

Женой.

Значит, они уже успели расписаться.

Даже не предупредив никого из нас.

Почему-то именно в этот момент мне стало физически плохо. К горлу подкатила тошнота, а внутри поднялось такое отвращение, словно я случайно прикоснулась к чему-то грязному.

Не желая участвовать в этом спектакле, я развернулась и направилась к лестнице.

— Мила.

Голос отца заставил меня остановиться.

Я медленно повернулась.

— Сегодня вечером у нас будут гости, и твоё присутствие обязательно.

— Я плохо себя чувствую.

На этот раз это была чистая правда.

Последние недели моё тело словно пыталось достучаться до меня, предупредить о чём-то важном, а я упрямо делала вид, что ничего не происходит.

— До вечера придёшь в себя.

— Папа...

— Это не просьба.

Его голос прозвучал так холодно, что дальнейший разговор потерял всякий смысл.

Я молча поднялась наверх, чувствуя, как с каждым шагом становится всё тяжелее дышать.

Последние дни действительно превратились в испытание. Тошнота усиливалась, голова кружилась всё чаще, а постоянная слабость стала настолько привычной, что я перестала обращать на неё внимание. Где-то глубоко внутри уже давно жила догадка, которую я отказывалась признавать.

Потому что если признать одну правду, придётся признать и вторую.

Алекс ушёл.

Не потерял телефон.

Не попал в беду.

Не оказался жертвой обстоятельств.

Он просто ушёл.

И если ребёнок действительно существует, значит, мне придётся принять тот факт, что я осталась одна.

Совсем одна.

Я едва успела дойти до кровати, когда комната вдруг поплыла перед глазами. Стены начали медленно вращаться, воздух словно исчез из лёгких, а пол ушёл из-под ног.

Последнее, что я услышала, был испуганный крик Вики.

Запах лекарств я почувствовала раньше, чем открыла глаза.

Резкий.

Холодный.

Больничный.

С трудом разлепив веки, я увидела сидящую рядом Сару.

Она держала мою руку и выглядела так, будто плакала несколько часов подряд.

Увидев, что я очнулась, она резко подалась вперёд.

— Мила...

В её голосе было столько тревоги, что сердце неприятно сжалось.

— Что случилось?

Сара отвела взгляд.

Слишком долго молчала.

Слишком тщательно подбирала слова.

И именно тогда я поняла.

Наверное, ещё до того, как она заговорила.

— Ты правда ничего не знала?

Внутри всё похолодело.

Я медленно покачала головой.

— О чём?

— Мила... ты беременна.

Мир вокруг словно замер.

На секунду мне показалось, что я просто неправильно расслышала.

Но Сара смотрела на меня слишком серьёзно.

Слишком испуганно.

— Какой срок?

Собственный голос показался мне чужим.

— Десять недель.

Я закрыла глаза.

Десять недель.

Ровно столько времени прошло с того дня, когда Алекс в последний раз держал меня в