знакомы… Но она же не смотрит ни на кого вообще. Как будто нет никого вокруг. Только с тобой нормально общается…

– Ага, – повторила я из-под земли. Земля набивалась в рот и мешала говорить. – Помогу, – сказала я и проглотила огромный земляной комок (получилось «угу», но кого это волнует).

– Спасибо, Гусева!

Да пожалуйста. Всегда рада. Так надо было сказать. Прозвучало бы гордо, сдержанно и благородно.

– Угу, – кивнула я вместо этого, впервые в жизни радуясь звонку на урок.

Вот и поговорили.

Варька, конечно, не такая красивая и талантливая, как ее мама… Но это только пока. Вот, она уже нравится Кириллу, который нравится мне. Только ему плевать. Потому что я для него просто способ связаться с Александровской. Все говорят, что Варька – мой прицеп. А если нет? Если это я – Варькина некрасивая подружка? От этой мысли меня аж в пот бросило. Всю дорогу – с третьего класса – было ровно наоборот. Яркая и талантливая я, а Варька… Ну, просто Варька. Хорошая, верная подруга. Подруга, которая выступает на сцене с моим стихотворением! Подруга, в которую влюбился мой Кирилл!

На глаза навернулись злые слезы. Вот почему, почему все так несправедливо? Варьке ведь даже не нужна вся эта популярность. И Кирилл не нужен!

Ей вон с Чижиком интереснее, чем с парнями!

Глава четвертая,

вбоквел про Чижика

Аня

Я про Чижика еще не рассказывала? Сейчас расскажу. С ним вообще по-дурацки получилось. Просто классическая слезовыжимательная история. Была бы. Если бы не детали. Короче, идем мы с Варькой по парку. Год назад это было, тоже весной. И вдруг из-под кустов к нам щенок бросается. Мелкий такой, рыжий и лохматый. И бежит не просто так, а правда – к нам. В руки. Точнее, в ноги. Я замерла от неожиданности, рот разинула. А Варька обрадовалась, шлепнулась прямо на тропинку и давай этого мелкого чесать всячески. Даже не подумала: вдруг он блохастый? Или бежал специально, чтобы ее цапнуть. Но, вообще, не похоже было, что он кусаться умеет. А когда он посреди дороги развалился и пузико для почесывания подставил, я тоже не выдержала и присоединилась к Варьке. Ну и пусть блохастый. Руки вымою получше, и все.

А потом Варька спрашивает: «И что нам с ним делать?» Я удивилась: как «что делать»? Ничего. Сейчас хозяин появится, и щенок к нему побежит. Но хозяин все не появлялся и не появлялся. Мы с Варькой стояли и оглядывались по сторонам: никто ни нами, ни этим рыжим пробником собаки не интересовался. Тогда Варька сама подошла к какой-то бабульке, вязавшей на лавочке неподалеку. Я слышала, как она спрашивает про щенка. Я бы, наверное, постеснялась к постороннему взрослому человеку вот так подойти, а у Варьки вон внезапная смелость прорезалась.

В общем, бабулька только рукой махнула: мол, вижу его тут уже неделю, – бегает, ко всем пристает, ничейный, наверное. И тут я испугалась. Как это ничейный? Совсем, что ли? Такой маленький… А где он ночует тогда? Прямо в парке? А ест что?

– Это он к нам не гладиться бежал… Думал, что мы его поко-ормим… – протянула Варька.

Лицо у нее стало такое… бледное. А потом – совсем белое и очень решительное. Она нагнулась и подхватила щенка на руки.

– Пойдем! – скомандовала подружка. – Нам нужен магазин.

Кажется, впервые в жизни руководила не я, а Варька. Но я так растерялась, что решила просто слушаться, – так было проще. Кажется, подруга и правда знала, что делать. Ну или хорошо делала вид.

Мы пришли к ближайшему супермаркету. Варька всучила мне щенка и сказала, чтобы мы оба стояли на улице и ждали ее. А сама побежала в магазин.

«Что она там может купить? – думала я, почесывая щенка за ухом. – Лично я вообще без понятия, чем кормят собак. Тем более собачьих детей… Может, пюре специальное есть?»

Варька приволокла из магазина целый пакет всякой всячины – все карманные деньги небось потратила. Купила две булки с сыром, бутылку молока, упаковку сосисок и несколько разноцветных пакетиков, на которых были изображены упитанные и очень довольные щенята.

– Это мне тетенька на кассе посоветовала, когда узнала, зачем я сосиски беру. Говорит, это лучше, корм специальный. Но сосиски я тоже взяла. На всякий случай. И молока. И вот еще – миска. Варька достала из пакета блестящую железную плошку.

Мы разорвали один из пакетиков и вывалили в нее нечто, действительно очень похожее на детское пюре. Пюре вкусно пахло мясом. Мне мгновенно захотелось есть. Интересно, можно это попробовать?

Хотя… объедать голодного собачьего ребенка – свинство. Ребенок между тем сам набросился на ужин, как стая диких поросят. Уже через несколько секунд миска снова была идеально чистая, хоть обратно в магазин неси.

– И все-таки, – задумчиво проговорила Варька, – что мы будем с ним делать?

Интересный вопрос. У моей мамы жуткая аллергия на шерсть. Это мы давно выяснили и много раз проверяли. Мама очень хотела завести какую-нибудь зверюшку. И в гостях обязательно бежала гладить все, что хоть как-то походило на собаку или кошку. Один раз даже с хорьком обниматься полезла. А потом чихала и плакала, плакала и чихала… В общем, не вариант. Варькина мама… Ну тут все понятно. Она не то что о собаке, о себе позаботиться не в состоянии. Потеряет его прямо в квартире.

– Сейчас я его к себе возьму. Мама даже не заметит, наверное… – неуверенно проговорила подружка. – Но потом… Потом заметит. Накормит какой-нибудь ерундой, которую щенкам нельзя. – Варька повертела в руках упаковку сосисок. – В общем, надо будет его куда-то пристраивать. Куда-то, где ему будет лучше, чем у нас. И лучше, чем в парке одному.

Я кивнула, потому что была совершенно согласна и потому что совершенно не имела других идей. И мы потащили щенка к Варьке.

Кристина Александровна заметила его сразу. И прямо как Варька, бросилась чесать и всячески с ним сюсюкать. Особенно странно было слушать, как они с Варькой препираются.

– Давай его оставим! – восторженно заявляла взрослая Варькина мама, прижимая грязный мохнатый комочек к дорогущему новому платью.

– Мам, нет. Ему у нас плохо будет… У тебя вон то поездки, то выступления, то ты за компом сутками сидишь. Я в школе целыми днями… А он считай один в квартире будет. Его же кормить надо, гулять с ним…

Я представила, как Варькина мама сидит за компом с утками, и хихикнула. Варька, наоборот, по-взрослому хмурилась, словно пыталась перерыть в своей