твоего мужика, — продолжал Егор, сверля меня глазами, — не обольщайся. Он просто использует тебя, а потом выбросит, как ненужную вещь. Таких, как ты, сотни.

— А вот это ты зря, — раздался грозный рык из-за моей спины.

Я обернулась. Святослав стоял в двух шагах от нас. Я не слышала, как он подошел. Он смотрел на моего бывшего так, будто перед ним был не человек, а мусор, который нужно вынести.

— Ты еще кто? — Егор не отпустил мою руку, но в голосе проскользнула неуверенность.

— Я тот, кто сейчас сломает тебе пальцы, если ты не уберешь свои грязные лапы от моей женщины.

Егор замер на секунду, потом скривился в усмешке, но руку убрал. Святослав мгновенно оказался рядом, задвинул меня себе за спину, да так быстро и уверенно, что я не успела и глазом моргнуть.

— Это ты ей пользовался, — проговорил Святослав, чеканя каждое слово. — А я ее люблю. И предупреждаю по-хорошему: не появляйся рядом с моей женщиной. Ни здесь, ни где-либо еще. Ты меня понял?

Лицо моего бывшего исказилось, он перевел взгляд с Святослава на меня, потом обратно. Хотел что-то сказать, но, видимо, передумал.

Злобно ухмыльнувшись, он развернулся, сел в свою сверкающую машину и с визгом шин выехал со стоянки, едва не сбив урну.

Святослав медленно развернулся ко мне. Его лицо было серьезным, хмурым. Но глаза… в них столько всего было намешано.

Беспокойство, страх и еще что-то такое, чему мое глупое сердце никак не могло придумать название. Он поднял руки и осторожно взял мое лицо в ладони. Теплые, шершавые пальцы легли на скулы, большой палец невесомо провел по щеке.

— Испугалась? — спросил он тихо, всматриваясь в мои глаза.

Я не могла говорить, горло сдавило спазмом.

— Любишь? — выдохнула я одними губами, повторяя его слова.

Он замер на секунду. А потом его лицо разгладилось, и я увидела улыбку. Легкую, несмелую.

— Люблю, — сказал он так же тихо, будто это был секрет, который он боялся произнести вслух. — Ярослава, я люблю тебя.

Он наклонился, медленно, осторожно, давая мне возможность отстраниться, если я захочу. Но я не захотела.

Его губы коснулись моих сначала мягко, почти невесомо. А потом поцелуй стал глубже, и я почувствовала как его руки переместились на мою талию, притянув меня ближе. Я ухватилась пальцами за его рубашку, боясь упасть от урагана охвативших меня чувств.

— Ты наверное знаешь какой-то секретный рецепт любви, — прошептал он, как только мы нашли в себе силы оторваться друг от друга. — Потому что я, как мог, противился своим чувствам. Не хотел смешивать работу и личное. Боялся тебя спугнуть, но не смог перед тобой устоять.

Я стояла и смотрела на него. На этого мужчину, который за короткое время нашел ключик к моему сердцу и расположился там, будто был всегда.

— Я думала, мне показалось, — прошептала я. — Тот вечер, когда ты взял меня за руку. Я думала, ты просто…

— Нет, — перебил он, крепче сжимая мою талию. — Не показалось. Я просто трус, Яра. Боялся, что тебе это не нужно, что ты хочешь только работать, возвращать себя, а не…

Я не дала ему договорить, встала на цыпочки и поцеловала сама. Быстро, торопливо, но он прижал меня к себе так крепко, что я услышала, как колотится его сердце. Так же гулко, как мое.

— Мне это нужно, — сказала я, оторвавшись от него на секунду. — Очень нужно. И ты мне нужен. Не как начальник, не как сосед. Мне нужен Ты.

Он улыбнулся. По-настоящему, искренне, и я подумала, что не видела его таким. Счастливым.

— Тогда, — он взял меня за руку крепко и уверенно, — идем домой. Нам есть что обсудить.

— А как же встреча? — спохватилась я, указывая взглядом на ресторан.

— Я ее уже закончил, — проговорил он, притягивая меня к себе.

Мы шли по вечернему городу, и его пальцы переплелись с моими. Я смотрела на наши руки и улыбалась. Уже не скрываясь. Уже не сомневаясь.

Он любит меня. А я люблю его.

И это было похоже на самый идеальный рецепт, который я когда-либо готовила.

Эпилог

Год спустя

* * *

Я стояла у витрины своей кондитерской и смотрела на людей, заполнивших зал моего кафе. Я все еще не могла до конца привыкнуть к этим словам.

Пространство было залито теплым золотистым светом, пахло ванилью, корицей и свежемолотым кофе. За стеклянной перегородкой кипела работа.

Ангелина украшала огромный свадебный торт для очередного заказа, Дима взбивал безе, а новенькая стажерка Настя раскладывала эклеры на витрине.

Гости теснились за столиками, кто-то взял кофе с собой, кто-то сидел, болтая по телефону, уткнувшись в ноутбук. Здесь было шумно, весело и пахло счастьем. Моим счастьем, которое я построила сама.

— Ну как, хозяйка? — раздался за спиной голос, от которого у меня до сих пор подкашивались колени.

Святослав обнял меня за талию и прижал к себе. Я откинула голову ему на плечо и улыбнулась.

— Ты говори, не молчи, — прошептал он мне в ухо. — Я вижу, что ты плакала.

— Я не плакала, — соврала я, хотя глаза действительно были на мокром месте.

— Врешь, — он поцеловал меня в висок.

— Немножко, — призналась я. — Просто… я не думала, что когда-нибудь это увижу. Свою кондитерскую, свое имя на вывеске. Людей, которым нравится то, что я делаю. Это… невероятно.

— Это ты невероятная, — тихо сказал он.

Я закрыла глаза и на секунду вернулась в тот день, полгода назад. В тот самый лифт, который успел стать для нас символическим местом.

Мы возвращались из ресторана, оба уставшие, счастливые и немного пьяные от вечера. Я нажала на восьмой этаж, двери закрылись, и вдруг Святослав с хитрой ухмылкой протянул руку к панели и нажал кнопку «стоп». Лифт дернулся и замер между этажами

— Ты что творишь? — опешила я.

Он опустился на одно колено и у меня перехватило дыхание. В руках у него оказалась маленькая бархатная коробочка.

— Святослав, — выдохнула я.

— Ярослава Горская, — его голос звенел от волнения. — Я мог придумать что-то более романтичное. Ресторан, закат, море, но мы с тобой случайно познакомились в лифте, а потом ты приворожила меня своими капкейками и я решил, что я не могу упустить тебя, а это, — он обвел взглядом кабину лифта, — идеальное место для предложения. Выходи за меня.

Я смотрела на него, открыв рот, и не могла вымолвить ни слова. Сердце колотилось где-то в горле, глаза защипало.

— Яра, — позвал он тихо. — Ты меня слышишь? Скажи хоть что-нибудь.

— Да, — выдохнула я. — Да,