в конце мая, и всё должно быть максимально аккуратно. Без шума, но красиво. Чтобы запомнилось. И чтобы потом можно было показать фото в журнале, если решат поделиться.

Я кивнула. Обычный запрос в нашем деле — роскошь, приватность и контроль над утечками.

— Площадка есть? — уточнила я, доставая планшет.

— Пока нет. Рассматривали пару загородных отелей, но не подошло. Если вы возьмётесь — будем доверять вашему вкусу.

— Хорошо. Мне нужно будет узнать больше о паре. Какие они, что любят. Какие у них характеры. Если хотите, я могу подготовить короткий опросник для них. Или встретиться лично — если они готовы.

— Думаю, лучше через меня, — мягко, но уверенно ответил Игорь. — Особенно на первом этапе. Но вы правы — всё должно идти от них.

Он говорил спокойно, размеренно. Умел слушать. Иногда даже казалось, что он считывает настроение, прежде чем задать вопрос. И в какой-то момент я поняла: он смотрит не просто как клиент. Взгляд у него был такой… будто хочет понять, кто я. Настоящая. Без роли, без фасада.

Я опустила глаза в чашку, почувствовав, как покраснели щёки. Чёрт. Я не влюбляюсь на первой встрече. Я профессионал. У меня ребёнок, работа, ипотека. Мне не до бабочек в животе.

Но бабочки уже там. В животе. Трепещут. Слегка. Незаметно. Но живые.

— Вы давно в этом бизнесе? — вдруг спросил он. — Простите за личное. Просто видно, что вам это по-настоящему нравится.

— Сыну три года. Вот столько, — улыбнулась я. — Начала с деревенской свадьбы подруги. Теперь… вот.

— ИП? — с интересом уточнил он.

— Да. Офис пока маленький, но хватает. Клиенты идут. Сарафанное радио работает.

— Значит, не только красиво, но и честно. Редкое сочетание.

Он снова посмотрел на меня. Я отвела взгляд, сделала глоток кофе и почувствовала: день действительно особенный. Что-то в нём меняется. Что-то в воздухе. Игорь не лезет в душу, но прикасается к ней. Незаметно. Точно. И очень бережно.

Когда мы попрощались, он протянул руку:

— Рад знакомству. Надеюсь, мы сделаем для них хорошую свадьбу.

— Сделаем, — ответила я. — Обязательно.

Мы виделись с Игорем почти каждый день. Начиналось всё с дел: созвоны, обсуждения, встречи с подрядчиками, примерка декора, согласование меню. Свадьба была крупная, сложная, а времени — впритык. Но работать с Игорем оказалось неожиданно легко.

Он был собранным, вежливым, сдержанным. Никогда не лез с советами, если не просили, но всегда подсказывал, если видел, что я зависаю в каком-то моменте. Несколько раз приезжал раньше, просто чтобы помочь донести реквизит.

— Я ж не просто красивое лицо, — усмехнулся он как-то, забирая у меня коробку с табличками.

— Ну, допустим, — хмыкнула я. — Но проверим, насколько крепкие у тебя руки. Эти таблички — тяжёлые.

— Не переживай. Я справлюсь. Ты только не носи всё одна, ладно?

Такие мелочи — вроде бы ничего особенного. Но почему-то именно они делали дни легче.

Он один раз принёс мне кофе. Без сахара. Просто потому, что запомнил, как я однажды сказала баристе: «Без сахара, пожалуйста». Казалось бы — случайная фраза. Но он запомнил.

— Подслащу тебе день хотя бы так, — сказал он, протягивая стакан.

— Спасибо. — Я взяла и улыбнулась. — У тебя хороший слух.

— Удобно в нашей работе. Меньше переспросов.

Он не был навязчивым. Просто был рядом. Своевременно. Точно. С участием. И это действовало почти терапевтически.

За неделю мы уже успели объехать площадку, несколько раз встретиться с флористом, и один раз поехали вместе на склад за декором. Машину он вёл аккуратно, не спеша, включил фоном спокойную музыку.

— Ты всегда такая пунктуальная? — спросил он как-то между делом.

— Пытаюсь быть. В этой работе по-другому никак. Особенно с невестами, у которых каждый лепесток важен.

— Уважительно. Я после стройки думал, что там нервы на пределе. Но свадьбы — это отдельный уровень экстрима.

— Тут нервы — это не шутка. Но я люблю это. Без этого уже никак.

Он посмотрел на меня краем глаза, кивнул.

— Это видно. У тебя как будто всё на своих местах, когда ты этим занимаешься.

Я ничего не ответила. Просто посмотрела в окно. Но внутри стало немного теплее.

Иногда он просто ждал меня у офиса после встречи, чтобы подвезти домой. Без лишних слов. Не спрашивал, надо ли, просто открывал дверь машины и говорил:

— Поехали. Я всё равно мимо.

— С чего ты взял, что тебе по пути?

— Убедительно вру. Но тебе же не придётся тащить пакеты.

Такие моменты я не анализировала. Просто принимала. Как часть дня. Как что-то хорошее, к чему не привыкаешь, но за что каждый раз чуть-чуть благодарна.

Через неделю мама, гостившая у нас, когда я пришла вечером домой, сказала:

— У тебя глаза светятся. Ты в кого влюбилась?

Я фыркнула:

— Мам, я работаю по ночам, едва успеваю поесть. Какие тут влюблённости?

— Ага. Но улыбаешься по-другому. Как будто кто-то рядом, кому не всё равно.

Я промолчала. Потому что действительно кто-то рядом появился. Но пока — просто рядом. Без обещаний, без драмы.

Иногда, когда я думала об Игоре, ловила себя на том, что вспоминаю его голос. Спокойный, чуть хрипловатый. Или то, как он держит руль одной рукой, а второй жестикулирует, объясняя, почему вечерний свет лучше дневного для фотозоны.

Он просто был. Не требуя внимания. Не напоминая мне о прошлом. И это было именно то, что мне нужно.

Я ещё не знала, что скоро всё изменится. Что человек, назвавший меня клушей и бросивший одну с младенцем, вот-вот снова появится в моей жизни.

Но пока — я просто работала. И рядом был Игорь. И мне было спокойно.

Я не планировала этот вечер. Вообще. Мы с Игорем договаривались на ужин в уютном ресторане за городом — отдохнуть от суеты, обсудить последние детали по предстоящей свадьбе. Но няня позвонила в последний момент — у неё поднялась температура, и она просто не могла остаться с Алёшей. Я стояла на пороге, с телефоном в руке и сумкой через плечо, злилась на себя, что всё опять не как у людей, и в этот момент пришло сообщение от Игоря:

«Если не с кем оставить Алёшу — бери с собой. Будет весело. У меня племянников трое — я выдержу.»

Я улыбнулась. Он был таким… спокойным. Умел разрядить любое напряжение одной фразой. Так что мы с Алёшей сели в такси и поехали в ресторан. Я нервничала — не тот формат, не то настроение, ребёнок может устать, расплакаться. Но Алёша был на удивление спокойным. Сидел, прижавшись ко мне, разглядывал огоньки в окне.

Нам