class="p1">Этого не должно было случиться.

Только не со мной.

У монстров не бывает истинных пар.

Но моему телу плевать, чего заслуживают монстры: каждое нервное окончание горит, притягиваясь к её тающему присутствию, как мотылек к пламени. Я хочу пойти по этому следу, выследить её, чтобы...

Чтобы что?

Снова до смерти её напугать?

Я прижимаюсь лбом к холодному бетону, дыша медленно и размеренно, пока желание выследить её не утихает до контролируемого уровня. Мои окровавленные костяшки, прижатые к стене, горят от боли.

Ханна.

Так было написано на её бейдже.

Но это имя кажется неправильным. Оно совершенно ей не подходит.

Каким-то образом, в самых глубинах инстинктов, которые мной движут, я знаю, что это вообще не её имя.

Она что-то скрывает.

Прячется от чего-то.

Или от кого-то.

Мои плечи напрягаются. В груди снова нарастает желание наброситься и рвать на части, но у меня нет цели — лишь призрак того, кто загнал её сюда, кто заставил её вести себя так, будто ей нужно прятаться в туннелях под моей ареной. Если это мужчина — а это, блять, всегда мужчина, — я хочу разорвать его голыми руками.

Но я не знаю, кто он.

Не знаю о ней ничего.

Только её запах. Только эти глаза цвета океана, таящие в себе собственные тени, когда она смотрела на меня.

Свежее воспоминание прокручивается в моей голове: то, как она осталась стоять на месте, когда моё рычание заполнило узкое пространство между нами. Да, в её глазах был страх.

Но не ужас.

Всё было бы иначе, если бы она увидела моё лицо.

Одно только моё рычание должно было обратить её в бегство. Инстинкт заговорить — сказать, что я не причиню ей вреда, умолять позволить мне погреться в её присутствии ещё хотя бы минуту — всё ещё был жив во мне.

И это несмотря на то, что единственные звуки, на которые я теперь способен, — это звуки зверя.

Звуки монстра.

Но эта храбрая омега услышала моё рычание и просто осталась стоять. Наблюдая за мной. А затем настороженность в её глазах смягчилась, и она стала...

Меньше бояться?

Я этого не понимаю.

Ничто во мне не должно заставлять кого-либо бояться меньше.

Не говоря уже о таком совершенном создании, как омега.

Я отталкиваюсь от стены и заставляю себя двигаться. Одна нога за другой. Мне нужно уйти. Нужно оказаться как можно дальше от её запаха, пока я не сделал то, о чём пожалею.

Например, вернулся и нашел её.

Но я не направляюсь к выходу.

Вместо этого я обнаруживаю, что спускаюсь всё глубже в туннели, следуя за тающими следами аромата жимолости.

Я знаю этот взгляд в её глазах.

Так смотрит добыча, которая научилась кусаться в ответ.

От чего бы она ни бежала, оно оставило на ней свой след, точно так же, как и мои собственные шрамы.

Я прячусь в тенях на стыке двух коридоров, прижимаясь спиной к холодному бетону, и жду.

Если тот, от кого она прячется, придет за ней, я встречу его первым.

Глава 7

ВИСКИ

Шайба с приятным щелчком ударяется о мою клюшку, и я срываюсь с места, словно пуля, летящая по льду. Мои ноги работают на пределе, пока я лавирую между защитниками, не сводя глаз с ворот. Теперь только я и сетка. Я замахиваюсь, напрягая мышцы...

И полностью промахиваюсь.

Шайба жалко отлетает в сторону, пока я теряю равновесие и врезаюсь в борта, приземляясь прямо на задницу. Какое-то мгновение я просто лежу, сбитый с толку.

Какого хрена это сейчас было?

— Что, во имя ракушки Уэйна Гретцки, там происходит? — ревет Тренер, а его лицо приобретает пугающий фиолетовый оттенок; редкие седые волосы, едва держащиеся на блестящей лысине, дико развеваются. — Моя бабушка выполнила бы это упражнение лучше, а она, блять, мертва уже двадцать три года!

И он прав: мы творим на льду полную херню. Но дело не только в потере формы или неудачном дне — отсутствие Призрака разрушило всю нашу командную динамику.

В конце концов, мы не просто товарищи по команде.

Мы — стая.

То, что Призрак время от времени срывается и исчезает, не такая уж редкость, но сейчас всё ощущается иначе, словно это истончает сами узы нашей стаи.

Тренировка тянется ещё один мучительный час. К тому времени, как Тренер наконец отпускает нас, мы все в паршивом настроении. Я стягиваю шлем и провожу рукой по влажным от пота волосам, плетясь в сторону раздевалки.

— Эй, — Тейн равняется со мной. — Не хочешь выпить пива после этого? Похоже, нам всем не помешает.

Я качаю головой.

— В другой раз. Нужно кое с чем разобраться.

Тейн приподнимает бровь, но настаивать не стал.

В раздевалке я на автопилоте стягиваю с себя экипировку, пока мысли роятся в голове. Что-то не так: я нутром чую это, тем самым шестым чувством, которое сохраняло мне жизнь в бою, и оно кричит, что за всем этим стоит нечто большее, чем просто асоциальность Призрака.

Я всё ещё обдумываю это, запрыгивая в душ; горячая вода почти не помогает снять напряжение, сковавшее плечи. Надеясь, что это прочистит мне мозги, я остаюсь под струями дольше обычного.

Не помогло.

Когда я наконец выхожу, низко повязав полотенце на бедрах, раздевалка почти пуста: остались только Тейн и Чума, углубившиеся в разговор у шкафчика Тейна. При моём приближении они замолкают, что лишь ещё больше подогревает мои подозрения.

— Ладно, выкладывайте, — говорю я, скрещивая руки на груди. — Что на самом деле происходит с Призраком?

Выражение лица Тейна не меняется, но я замечаю, как слегка напрягаются мышцы вокруг его глаз.

— Как я уже говорил, ему просто нужно личное пространство. Ты же знаешь, каким он иногда бывает.

Я фыркаю.

— Пиздеж. Это другое, и ты сам это знаешь.

— Виски... — начинает Чума, но я обрываю его одним лишь взглядом.

— Не надо мне тут «Виски», — я снова поворачиваюсь к Тейну. — Он не отвечает на сообщения и пропустил тренировку. Черт, да даже ты кажешься обеспокоенным под своей маской дзен-мастера. Поэтому я спрошу еще раз: что, блять, происходит?

Долгое мгновение Тейн просто изучает меня, и я твердо выдерживаю его взгляд, отказываясь отступать. Наконец, он вздыхает.

— Честно? Я не знаю, — он проводит рукой по лицу, и я впервые замечаю, каким вымотанным он выглядит. — Ты прав, это не похоже на его обычные исчезновения. Но у меня не больше информации, чем у тебя.

— Ты проверял туннели? — спрашиваю