еще наполовину дикий древний мозг омеги пронзительно кричит мне бежать, подчиниться, подставить горло хищнику. Я приказываю ему заткнуться нахрен. Это мой истинный.

Всё, что я вижу, — это те прекрасные голубые глаза, которые всегда так полны любви и преданности, а сейчас встретились с моими и умоляют с неприкрытым ужасом поверх его покрытых шрамами рук, словно он готовится к тому, что я тоже закричу.

Он думает, что я отвергну его так же, как она.

Я резко трясу головой, чтобы сбросить минутный шок, захлопываю свою внутреннюю омегу в коробке, где ей самое место, и тянусь к Призраку.

Он отшатывается от меня в ту же секунду, как мои руки касаются его предплечий, и отступает так быстро, что врезается бедром в комод. Ваза и все прекрасные цветы, которые он так тщательно расставил, со звоном разлетаются по полу.

Клэр указывает на него пальцем и кричит так, будто он монстр из фильма ужасов.

— ПРИЗРАК! ДЕМОН! УБЕРИТЕ ЕГО!

Призрак.

Вот почему он так себя называет.

Призрак срывается с места, с грохотом врезаясь во что-то в коридоре — судя по звуку, во все стороны рассыпается тележка с медикаментами. Он исчезает так быстро, что я едва успеваю осознать, что, мать вашу, только что произошло.

— Это ваш СЫН! — кричу я, оборачиваясь к Клэр, мой голос срывается, а на глазах наворачиваются жгучие слезы. — Ваш сын, который едет пять часов, чтобы привезти вам цветы! Ваш сын, который любит вас и просто хотел, чтобы вы...

— Оно промывает тебе мозги! — рычит она.

— Он идеально подходит мне по запаху, — выдавливаю я сквозь зубы. — Моя пара.

И я люблю его.

О боги, я люблю его.

Она снова начинает кричать.

Но я уже выбегаю за дверь.