каждый раз казалось, что она скорее умрет, чем сдаст норматив.

Юля, работай руками! Не забрасывай ноги! Корпус наклони! Ты летать собралась или ползать?

Затем они шли в кафе, где проводили еще сорок минут в мучительных стараниях помочь Захару приручить английские глаголы.

Не кноу, а ноу. Почему не произносится «к»? Потому что, Захар. Просто запомни. Давай, начинаем с начала.

Прогресс шел медленно, финиш виделся бесконечно далеким. Мышцы у Юли болели, и однажды Захар подарил ей разогревающую мазь, а потом и массажный ролик.

Секундомер не спешил показывать заветное время, Юле казалось, что все это слишком сложно, что ничего не выйдет. Что чертов бег навсегда разделит ее – и небо! Но она гнала эту мысль. Потому что мечту предавать нельзя.

Так прошло и три зимних месяца. Со стадиона пришлось переместиться в манеж. Результаты в секундах между тем улучшались, а глаголы спрягались гораздо легче.

Пока прогресс не остановился. 17… 17,4… 18 секунд…

Три недели секунды только прирастали. Особенно тяжело стало в марте.

– Захар, я так больше не могу, – после очередной попытки Юля села на пол и начала стягивать кроссовки.

– Давай, Громова. Еще разочек.

– Нет. Нет. Не могу, – впервые за эти месяцы Юля снова была на грани слез. – Я тут впахиваю! Каждый раз так, словно в последний раз! А пробегаю все хуже! А ведь я уже была так близка к нужному времени.

– Нужно просто продолжать.

– Нет, Захар. Это все бесполезно. Может, это просто не мое? Я так больше не могу. Спасибо тебе за старания, но, видимо, некоторым просто не дано.

Юля взяла кроссовки, встала с пола и в одних носках пошла в раздевалку. За ней тянулись капли – гремучая смесь из слез и пота.

Захар только смотрел ей вслед.

Они не встречались неделю. Юля усердно зубрила предметы, которые предстояло сдавать. Захар уехал на соревнования.

Ранним воскресным утром он позвонил в дверь Юли.

– Ты чего так рано? Я только в три утра легла. Надо было закончить проект.

– Я, кажется, понял. Я все думал…

– Проходи на кухню. Я сделаю кофе.

– Ты мало спишь. Готовишься по нескольким предметам. Еще забываешь нормально питаться!

Юля молча намазала на тосты авокадо и положила сверху помидорку. Затем поставила две чашки с кофе на стол.

– Юля. Я думаю, тебе надо сделать выбор. Так дальше продолжаться не может. Ты перегружаешь себя.

Захар взял тост в руки и осмотрел его:

– Вот где тут энергия? Где белки?

– Захар, не нужно. Все это бесполезно.

– Юля! Нельзя сдаваться! Жду тебя завтра на манеже. И постарайся выспаться и нормально поесть.

– Нет, Захар. Нет.

Однако на следующий день Юля уже ждала в зале, разминаясь, как Захар ее учил. Шея, плечи, стопы. Эту рутину она выучила, как молитву.

Захар зашел и кинул рюкзак на скамейку.

– Готова?

– Да.

– Тогда вперед, на разминочный круг, – Захар побежал рядом с Юлей по внешнему кругу дорожки.

* * *

Апрель. Прошли весенние каникулы. В середине месяца Юле предстояла сдача нормативов, а Захару – контрольная.

– Ты готова! – Захар широко улыбнулся, глядя на секундомер, лежавший в его ладони.

Юля отказалась от дополнительных занятий по истории. Составила график, начала вести дневник питания, исключила ночные бдения над тестами.

– Ты думаешь, я готова? На самом деле?

Захар подошел к девушке и аккуратно заправил выбившуюся кудряшку ей за ухо.

– Да, Юля. Готова, – он сделал шаг назад и показал на секундомер, висевший у него на шее. – Не веришь мне, поверь ему. Ты показала результат с запасом, лучше норматива.

– Знаешь, Захар, – Юля подошла к рюкзаку, лежащему на скамейке. Потеплело, и они вернулись к тренировкам на открытом воздухе, – мне кажется, не я одна готова.

Юля вытащила из рюкзака пробный вариант теста, который Захар сделал пару дней назад. На нем блестящими чернилами было написано: 25 из 26 баллов.

* * *

Еще через неделю они встретились перед школой.

Юля – в бежевых туфлях, в белой футболке с надписью “If it’s not Boing, I’m not going”[5] и пышной юбке. Вместо рюкзака на локте висела сумка Прада. Вместо брелка сумку украшал красный ярлычок «Remove before flight».[6] Захар был в костюме сборной и кроссовках, взволнованный и взъерошенный.

Они остановились напротив друг друга и долго молчали. А потом одновременно заговорили.

– Как ты…

– У тебя…

Юля засмеялась.

– Давай ты первый.

– У меня за письменный тест пять. Четыре за устный. Поставят в итоге пять – в пользу ученика, – услышав это, Юля запрыгала с ноги на ногу, сложив руки в радостном жесте.

– Я знала! Знала, что ты можешь! – она остановилась. – У меня тоже новости, – произнесла и замолчала.

– Да ну, Громова, к черту интриги! – Захар оказался всего в полушаге от девушки, взял ее за локоть.

– Я сдала! С целой секундой запаса!

Юля не успела договорить, как Захар поднял ее и закружил. А она смеялась, заливисто и счастливо.

Парень поставил ее обратно на землю, но так и не отпустил, держа за талию и глядя ей прямо в глаза.

Юля сказала «ой» себе под нос, сделала полшажка назад и начала поправлять что-то в сумке. Потом снова перевела взгляд на парня, который следил за каждым ее движением, и аккуратно коснулась его руки.

– Захар… Спасибо. Получается, наш уговор выполнен. – Захар улыбнулся и потянулся ответить на прикосновение, но остановился.

– Юля, спасибо за… – Юля убрала руку и отвела глаза.

– Да. Пожалуйста. Всегда пожалуйста. Свобода, правда? – девушка засмеялась, но как-то надломленно и невесело. Оглянулась и сделала еще полшага назад. – Ладно. Тебе, наверное, идти надо. Тренировка. В классе увидимся, хорошо?

Юля развернулась и ушла. А Захар все стоял и смотрел ей вслед. В школе она так и не поднимала на него глаза – хотя если бы взгляд мог прожигать, в ее футболке на спине уже была бы большая дыра.

* * *

На следующий день Захар пришел на стадион в обычное время, за час до тренировки.

Он и сам не мог бы себе ответить зачем. Наверное, просто потренироваться наконец-то в одиночестве. Шея, плечи, стопы. Специальные беговые. Разминочный круг.

В середине круга он замедлил темп, пока не сел на скамейку – туда, где почти полгода назад сидела и плакала Юля. Он не знал, сколько он так просидел и чего ждал.

Пока за спиной не послышались тихие шаги и тонкая рука не легла на его плечо.

Наталья Глазунова

Это тебе

Перемена была в