палец едва штангенциркулем не измерял. Думаешь, я этого не заметила? И сайты с ювелиркой в браузере!

Быстрым шагом к Лике приблизилась Анна Аароновна, бледная, перепуганная и словно вмиг постаревшая. Зашептала:

– Муравская, пожалуйста, уговори его спуститься. Он нас не слушает.

– Значит, ты догадалась! И поэтому меня бросила! – не унимался Ваня. – И телефон выключила!

– Он просто разрядился! Я много снимала сегодня! – рассердилась Лика.

– Да? Правда? – Ваня почувствовал, что сердце, которого в груди больше не было, пропустило несколько ударов. И забилось сильнее. И что мир, пожалуй, не так уж и плох. – Кстати, ты поройся там, на газоне. Я колечко для тебя купил.

– Это так романтично, – язвительно пробормотала Лика, переводя дыхание.

– Не слышу! А зачем в Хельсинки летала?

– Затем, что… – Лика закашлялась. Крикнула уже осипшим голосом: – Я же не могла ничего не подарить в ответ. Пришлось туда смотаться! За кольцом из «Хоббита»!

– Так ты принимаешь мое предложение? – широко улыбнулся Ваня.

– Нет, конечно! Рано еще жениться! А вот если ты про помолвку, то…

– Разве это не одно и то же?

– Дрозд! Ты безнадежен!

Яна Маркова

Первым делом самолеты

– Липатов! Коля, быстрее! Ты что, хочешь неуд получить?

– Самойлова, Синичкина, приготовились. Разминаемся!

Борис Иванович держал свисток в руках и, прохаживаясь вдоль беговой дорожки, подбадривал учеников 10 «А» класса, сдающих стометровку.

На стадионе появилась девушка – из тех, кто никогда не приходит на физкультуру по разным важным – активистским – причинам. Борис Иванович обернулся и посмотрел на нее расширенными от удивления глазами.

– Громова? Не ожидал увидеть тебя в спортивной экипировке.

Светлые кудряшки были перетянуты спортивной повязкой, розовые лосины плотно обтягивали стройные ноги, а короткий белый топик не прикрывал плоский живот. На ногах – беговые «Найки» последней модели.

– Борис Иванович, я пришла сдавать зачет.

– Ты? – физрук пожал плечами. – Иди разминайся.

– Мне… я… – начала было Юля, но Борис Иванович уже переключился на других.

– Беляков, сними наушники! Ты на уроке. У нас бег, а не танцы.

– Борис Иванович! Я ж так разминаюсь, – стал оправдываться Андрей, но наушники снял.

Юля медленно пробежала круг, сделала пару упражнений, что-то отдаленно похожее на разминку.

Борис Иванович вздохнул.

– Чижов, Соколов, на старт. Юля Громова и Роза Оганесян, приготовиться.

Мальчики, сорвавшись со старта, побежали вперед. Роза встала на стартовую линию. За ней подошла Юля. Заняла позицию. И стала ждать сигнала.

– На старт! – Борис Иванович поднял одну руку вверх, а в другой зажал секундомер.

Старт. Рывок. Секунды. Финиш.

Юля Громова остановилась и дышала так, словно никак не могла набрать в легкие достаточно кислорода, в боку заболело, а сердце бешено стучало.

К ней подошел Борис Иванович.

– Ладно, Громова, не переживай. Зато ты красивая и умная – редкое сочетание. Есть более важные вещи, чем стометровка в твоей жизни. Иди переоденься, будешь протоколы заполнять. Поставлю я тебе зачет.

Девушка так и стояла, уперев руки в колени, наклонив корпус вперед, чтобы никто не видел ее увлажнившихся глаз. Не помогли ей ни модные кроссовки, ни…

Секундомер, болтавшийся на шее Бориса Ивановича, показывал неутешительные 22 секунды.

* * *

На стадионе за школой не было никого, кроме одинокой Юлии Громовой. Уроки уже закончились, а для вечерних секций было еще слишком рано. В короткой черной юбке, белой блузе и синей жилетке она сидела в первом ряду трибун. Каблуки ее туфель провалились в траву, а плечи сотрясались от рыданий. И стадион был последним местом, где она могла бы успокоиться. Рядом с ней лежал рюкзак со спортивной одеждой – абсолютно сухой и пахнущей кондиционером для белья.

Неожиданно на стадионе появился Захар. Высокий, с крепкими ногами, русыми волосами и приветливой улыбкой, он не входил в круг близких приятелей Юли, хотя они и учились в одном классе. Вот и сейчас Юля едва обратила на него внимание, хотя он и нарушил ее уединение, на которое она так рассчитывала.

Захар начал разминаться. Шея, плечи, стопы. Затем – специальные беговые упражнения. Прыжки, выпады, бег гуськом. Пару раз он посмотрел на Юлю, но та его не замечала и будто специально отворачивала взгляд. Захар начал разминочный бег, но, пробежав полкруга, замедлился напротив Юли и, наконец, тяжело вздохнув, подошел к девушке.

– Ну и чего ты рыдаешь? – Захар участливо смотрел на одноклассницу, но Юля молчала и смотрела на носки своих туфель.

Захар так и стоял перед Юлей, заслоняя ее от света. Прошло несколько минут. Уходить парень явно не собирался, и в конце концов Юля все-таки подняла глаза и посмотрела на него. Несколько раз моргнула, смахивая слезы с мокрых ресниц.

– Давай колись, Громова. Что там у тебя такого ужасного случилось, что ты язык проглотила? – девушка в ответ все еще молчала. – Ладно, черт его знает, что с тобой. Но, если никто не умер, по-моему, проще на это забить.

– Забить, говоришь? – Юля мотнула белыми кудряшками, вытерла слезы обратной стороной ладони и внимательно посмотрела на Захара. – Я бегать не могу.

– Бежала же на физкультуре. Я сам видел.

– Даже на тройку не пробежала, не сдала норматив.

При воспоминании об уроке физкультуры Юля наморщила нос и поджала губы. В голове снова зазвучал неумолимый голос: «Ты не сможешь! Ты не пробежишь!» И слезы сами покатились по щекам.

Захар вздохнул.

– Громова, хватит рыдать. Объясни нормально. Хочу понять, что произошло. Кто с тебя требует сдачу нормативов? Не переживай, поставят тебе нормальную оценку. Борис Иванович ведь сказал: все нормативы сдают, а красивая и умная Громова будет протоколы заполнять.

– Ну да…

– Радоваться надо, а не плакать.

Юля хотела было заплакать еще громче, но передумала, всхлипнула и, прищурясь, посмотрела на Захара:

– А ты чего тут торчишь? Уроки давно закончились.

Юля поднялась, отряхнула туфли от травы и взяла рюкзак, брелок-самолетик на замке закачался в такт.

– Помогал стулья расставлять в актовом зале, Анна Аароновна попросила, вечером у начальной школы спектакли, – Захар пошел вслед за Юлей, – мне не трудно. А возвращаться домой смысла уже не было. Хотел немного размяться перед тренировкой. Стой тут.

Захар побежал за своим рюкзаком, брошенным на другом конце поля, и вернулся.

– Пойдем, Громова. Провожу я тебя.

Они прошли через подтрибунное помещение, вышли в фойе школы и направились к выходу. Проходя мимо доски с надписью «Ими гордится школа», Юля задержала взгляд на фотографии добродушно улыбающегося Захара, на груди которого красовались медали.

На крыльце школы Захар остановил Юлю.

– Не переживай, правда.

– Захар, я переживаю не из-за зачета, – Юля задумалась, рассказать ли внезапно