его частью, добился результатов настолько, что для его извлечения нужна группа захвата, — то почему не оставить человека в покое?..

Ладно, это всё была лирика. Игорь только два года работал агентом, и до реорганизации устоев Бюро ему было как до Луны. Если на Луну никого не забросит, конечно.

— Ознакомьтесь с формой заявок и распечатайте себе копии, — подытожила дежурная. — Также изучите список инвентаря, чтобы понимать, по поводу чего вообще имеет смысл обращаться. Но лучше справляться без этого. У меня скоро обед, так что поторапливайтесь.

Находиться в хранилище, даже за пределами сейфов, без сопровождения не разрешалось.

Игорь встал в очередь к одному из компьютеров. Его группа уже клацала клавишами, но удалось впрыгнуть за какой-то дамочкой (ну надо же — дамочка и в детективы!), и в целом со структурой отчёта он ознакомился и стоя над её головой. Ну и муть макулатурная! Столько писанины, просто чтобы взять камешек для гипноза, хотя, казалось бы, он должен быть в базовом комплекте экипировки у любого детектива.

Игорь зажмурился и напомнил себе совет Ариши: на новом месте сначала надо следовать всем правилам, и лишь со временем — разобраться, какие из них можно не соблюдать.

Вот вроде умная же баба: и на кой чёрт прётся в тайгу?..

Игорь в целом привык работать без артефактов и не планировал с ходу упрощать себе задачу, тем более легенды о том, как сложно что-то выцарапать из хранилища, бродили по всему Бюро, особенно сгущаясь в кафетерии во время обеда. Но сам факт выводил неимоверно.

Выдать патрульным какие колдогаджеты поиска, и сколько бы случаев оканчивалось возвращением попаданца к прежней жизни! Наверняка же такое есть. Даже сам Игорь дважды был в мире, где видел похожую штуку. Ещё прибежал с радостной вестью к главе звена, полный энтузиазма, но Мила всё обрубила с полуслова: попаданца изъять, мир закрыть. Никаких заимствований с территорий, которые могут быть заблокированы сразу.

А где же умение думать на перспективу? Ну, постоял бы один очищенный мир с точкой входа для аватаров, зато сколько всего можно было бы закрыть оперативно! И даже висяки с живыми искомыми до кучи. Ну не идиотизм?

Он тогда решил, что Мила — дура и карьеристка, которая не хочет портить звену отчётности. А потом понял, что это не её решение, а кого-то сверху, как бы и не самого Мидунка.

Шеф был повёрнут на идее оборвать связь с наибольшим количеством миров через обнаруженные бреши. И инвентарь для хранилища со скрипом брался только с территорий многолетних висяков, где давно шныряли одни гробокопатели.

Много открытий чудных таила в себе структура работы Бюро.

Но даже так хотелось приносить пользу. Особенно, выбравшись из гаремника, при котором Игорь семь лет отслужил сначала мальчишкой на побегушках, а в конце — уже главой стражи. Устроился-то он неплохо, но в той жизни не было ни перспектив, ни ощущения полезности. А именно отсутствие полезности загнало Игоря в депресняк, из-за которого он и вписался в ДТП-шную схему.

Сидеть на жопе ровно — было не в его натуре.

…После знакомства, скорее для номинальной галочки, с хранилищем, до лекции первых криминалистов отдела Г, когда-то разрабатывавших деревеньку, ставшую экзаменационным полигоном, всерьёз, оставалось почти два часа, и Игорь подумал разведать детали дурной экспедиции Арины (потому что она же правду не скажет, лишь бы умчать из кабинета в поля́, ибо имелось в заднице Арины шило), но в кафетерии внезапно пристал Говномёт Вован.

— Я говорил с куратором, — без приветствия уведомил он, влезая в очередь за спиной Игоря под недовольное ворчание коллег, — моё решение было правильным с точки зрения инструктажа и ситуации.

— От меня чего хочешь? — уточнил Игорь, беря плошку оливье на поднос.

— Извинений, — выдал Вован, и Игорь наконец обернулся.

Скула у стажёра посинела, полоска гематомы ушла вдоль линии носа ко внутреннему уголку правого глаза.

— Моя должность и ставка стажёра не предусматривают рисков для здоровья, — с вызовом сказал Говномёт.

— Прикол, — хмыкнул Игорь. — Ты товарища бросил и судьбой попаданки рисковал, отделался одним ударом по харе. Ещё и жалуешься?

— Я поступил по инструкции и соответственно положению, — упёрся Вован. — Страдание ради страдания противоречит уставу Бюро.

— Начинаю понимать, почему с сеструхой и предками у тебя не клеилось, — проворчал Игорь. — Не все человеческие качества прописаны в уставе.

— Я не должен был проверять точку входа, это задачи отдела О, — не отступился Вован. — Вы превысили свои полномочия, давая такую команду младшему по званию.

— Слышь, Вовчик, а ты в армии служил? — поинтересовался Игорь.

— Ну я же не отброс какой-то! — искренне возмутился Говномёт.

— Вот оно и видно.

— Вы не извинились, — встал тот в позу. Натурально: упёр руки в боки. — Я напишу рапорт о нанесении увечий. Но я хотел дать вам шанс признать свою ошибку.

— Про второй рапорт, о переводе к другому куратору, не забудь только, — порекомендовал Игорь и, наугад ухватив тарелку с супом, двинулся на кассу.

Ещё и получил в итоге блевотный харчо, который терпеть не мог.

Вот же умник выискался, сразу поколение узнаётся: все свои права знает назубок, жопу лишний раз не оторвёт от стула. Небось, мамка ему макароны с каклетками в постельку носила, пока он компьютерных монстров резал. А потом ранимая непонятая душа впала в апатию. Без апатии он бы точно через аварию к своим эльфам не угодил. И это в восемнадцать лет, блин! Когда ещё ничего просрать не успел и вся жизнь впереди!

Самое смешное, что рапорт Говномёт действительно подал, да так быстро, словно уже носил писульку в кармане. И перед са́мой лекцией Мила написала в личку зайти.

— Зачем мальчику врезал? — уточнила она, отрывая взгляд от компьютера. — Он жалобы катает.

— Заслужил, — не стал Игорь вдаваться в подробности.

— У меня плохие новости, — развела руками Мила.

— Да ладно! И что, мне за рукоприкладство отгулы срежут? Или премию?

— Хуже, — состроила руководительница страшное лицо. — Владимир Заславский остаётся под твоим кураторством до конца пребывания в отделе. Лампочкин решил, что его надо научить уму-разуму, пока совсем не распоясался.

— Нет! — реально испугался Игорь. — Да вы чё, озверели? — возмутился он. — Давай я ему нос сломаю на курилке? Пока оклемается, сдам экзамен и переведусь