императорские войско привел княжич Руслан, третий сын императора Торитарии и брат моего погибшего жениха Глеба. Оказалось, что торитарийцы возвращались из Западной Севирии с которой заключили военный союз, а до того помогали в освобождении двух больших градов на севере Севирии от войск Углеба Жесткого. На обратном пути в Торитарию на границе с Налагией они узнали о беде. О том, что царица Златовея находится в крепости, окруженной все тем же злобным Углебом, потому и поспешили на помощь.

До позднего вечера в тот знаменательный день освобождения, я помогала местным врачевателям перевязывать раненых в оружейной зале, где был устроен военный госпиталь. Потом направилась в свою светлицу, чтобы переодеться. Мое пыльное и измаранное кровью раненых платье явно не годилось для приветствия прибывших гостей — победителей. Матушка велела в полночь мне присутствовать на этом мероприятии в парадной зале.

Уже около полуночи я была готова. Надев свое лучшее серебристое платье, вышитое белым речным жемчугом и с витиеватым позументом по подолу, я поспешила вниз по каменной винтовой лестнице. Спустившись, я быстро шла по дальнему коридору крепости, направляясь к парадным залам, как невольно услышала разговор двух людей.

— Яхонтовая моя, так давно не видел тебя, — раздался приглушенный мужской голос, из-за приоткрытой двери одной из горниц.

— Я так страдала без тебя, любый мой, так страдала.

— Теперь мы вместе, и я не дам тебя в обиду.

— На долго ли, — ответила дева, и ее голос показался мне знакомым. 

Услышав разговор явно двух возлюбленных, я решила пройти дальше, но тут мой взгляд выхватил край платья девицы. Оно было темно-синим, как вышитый дорогой летник Пересветы. Некое чувство толкнуло меня приблизиться к дверям вплотную. Я хотела узнать с кем это любезничала княжна. Ведь ее недавние слова о том, что какую-то девицу насильно выдают замуж не выходили у меня из головы. И я была уверена, что Пересвета говорила тогда о себе.

Я хотела узнать кого любила княжна. После намеревалась поговорить с матушкой и попросить за Пересвету, чтобы ее выдали замуж именно за того, с кем она сейчас ворковала, а не за постылого. Оттого жаждала узнать его имя.

Чуть заглянув внутрь горницы, я оторопела.

Тот самый княжич Руслан, имя которого я уже узнала, держал в объятьях Пересвету, и целовал ее. Прямо в губы, пылко и нежно. Княжна отвечала ему тем же, прижимаясь к его широкой груди.

Я тут же вспомнила оброненные княжичем слова о том, что спасал он от Углеба,  Пересвету, а не меня. Только тем словам я не предала значения, а сейчас они подтвердили любовную связь между Пересветой и Русланом.   

— Батюшка хочет выдать меня за Белаву Рыжего, — произнесла несчастно княжна, едва царевич отпустил ее губы.

— За советника императора?

— Да. За советника твоего отца, но он стар и уродлив. Я этого не переживу. Прошу, Руслан, упроси своего отца, чтобы он дозволил тебе жениться на мне.

— Я уже не раз говорил с ним о том.

— И что же?

— Он и слушать не желает, — вымолвил удрученно княжич. — Сказал, что после гибели Глеба я теперь правитель Адаманского княжества, и жена мне нужна под стать положению.

— Чем я не подхожу? — капризно воскликнула Пересвета.

— Для меня всем подходишь, моя ненаглядная, но отец непреклонен.

Насколько я помнила Пересвета долгое время жила при дворе императора Торитарии, где ее отец и мой дядя Моривег семь лет служил послом Налагии. И, наверняка там и познакомилась княжна с Русланом. Год назад князю Моривегу наконец удалось заключить с империей выгодный военный и торговый союз, оттого его присутствие в Торитарии более не требовалось, оттого он вернулся в Налагию, вместе со своей семьей. Пересвета очень переживала по этому поводу. Ей нравилось блистать при дворе императора, а теперь она прозябала в стенах этой дальней крепости и готовилась к скорому замужеству. И теперь я узнала причину ее печали. Княжич Руслан, ее возлюбленный остался в Торитарии.

— Батюшка выбрал тебе жену? — спросила с болью в голосе княжна.

— Нет.

— Врешь, Руслан. Скажи кто она?

— Не хочу говорить, ты только расстроишься.

— Я хочу знать кто она! Скажи, прошу!

— Елана Морозова.

Я видела, как Пересвета застыла, превратилась в каменную статую. И только спустя минуту возмущенно воскликнула:

— Царевна тьмы? Эта жестокосердная тварь, которая убила твоего брата?! И покушалась на матушку твою?!

— Да.

— Она и тебя уморит! Слышишь Руслан? Ты будешь следующим, с кем она расправится! Я точно это знаю!

— Не говори так, а то беду накликаешь, — велел он.

— Неужели твой отец не понимает этого?! Что она опасная кровожадная гадина!

От этих слова Пересветы меня передернуло. Вот как на самом деле относилась ко мне княжна. С ненавистью и злобой, а ведь я все это видела в ее глазах, но думала мне только кажется, ан нет. Не зря говорят: «глаза зеркало души».

— Ты знаешь, что именно она говорила с императором о том, чтобы меня сосватали этому противному Белаве.

— Неужели? — спросил княжич напряженно.

— Да. Она сильно обозлилась на меня. 

— Отчего же?

— Однажды на пиру я обмолвилась, что мои серьги красивее, чем у нее. Тогда она при всех отвесила мне пощечину. Сказала, что я ниже ее по статусу и пригрозила, что я еще пожалею о своей наглости. И она исполнила угрозу. Рассказала императору о нашей любви. После этого твой отец сделал предложение моему батюшке, чтобы отдать меня в жены Белаве, а тебя сосватал этой змее. Они хотят разлучить нас, любый мой, а повинна в том эта завистливая гадина.

— Вот змеюка подколодная! Доколе она будет своим мерзким языком людей травить и гадости людям делать? Хочешь я убью ее? Кровь за кровь, отомщу за моего брата Глеба. Все равно жить с ней буду, удавлю лучше.

От страшных слов царевича я похолодела. Он уже был вторым кто желал моей погибели. Первым — тот, кто столкнул меня в полночь с башни, когда я попала в тело Еланы. А о скольких жаждущим мне зла я еще не ведала? Как за свою недолгую юную жизнь царевна Елана умудрилась напакостить стольким людям? Просто кладезь злодейской премудрости: «как нажить себе как можно больше врагов в этом мире».

— Нет! Тебя упрячут в темницу