Мой дядя и старший сын седовласого советника Драгомира. Высокий сорокалетний воин со светлой гривой волос на затылке и выбитыми висками. Последние годы он часто сопровождал царицу Златовею, как личный телохранитель в ее поездках по Налагии. Тысячник и советник в одном лице. Седовласый дед Драгомир делегировал часть своих полномочий ему. А еще дядя Рогдан был моим другом, и у него я, злодейка Елана не вызвала отвращения и ненависти.  

— Мы получили послание, царица! — с порога заявил он.

— Послание? От Чарослава? — с надеждой воскликнула матушка, вставая.

— Нет. От Углеба Жестокого. Подбросили с красной стрелой с белым флагом. Она пробила щит на главных воротах.

— Давай сюда! — велела царица. — Наверняка этот мерзавец объявил свои условия сдачи крепости.

— Ты права, Злата, — кивнул Рогдан. Златой называли мою мать все родственники Медведи в клане отца. Только мой батюшка обращался к ней Вея. — И условие то чудовищно!

Он протянул оборванный грязный лист царице и она, раскрыв его, быстро пробежалась глазами по его строкам. Спустя минуту матушка подняла на меня потемневший от негодования взгляд.  Я испугалась его. Голубой взор царицы горел яростным мрачным огнем.

— Он требует тебя, Елана, — выдохнула одними губами Златовея. — Откуда-то этот выродок узнал, что ты прибыла со мной в эту крепость.

— Меня? — опешила я.

— Он дарует мне жизнь, если ты станешь его женой. Обещает, если я дам согласие на обручение с тобой немедля и открою ворота крепости, то его наемники никого не тронут.

— Я и говорю, царица, каков наглый ублюдок! — прохрипел, вторя ей дядя Рогдан. — Думает посредством Еланы заключить с Налагией военный союз. Чтобы мы не объединились с империей и не выступили на стороне Торитарии в предстоящей войне!

— Ты прав, Рогдан. Но он не получит тебя Елана, клянусь! — произнесла грозно Златовея, подходя ко мне. Положив руки мне на плечи и так же, как и я, смотря на темные шатры Углеба, царица твердо сказала: — Пусть мы поляжем все здесь, но я не допущу, чтобы Налагия объединилась с этим демоном во плоти!

Глава 4

Дочь Снежной царицы.

Ледяная звезда Налагии.

Бессердечная царевна дальних земель.

Ясноокая краса Севера.

Избранница князя Тьмы.

Как только не называли меня в народе. Эти прозвища гуляли и по другим царствам-государствам соседним с нашим.

Но никто не знал, что под этим величественным, надменным, зловещим и прекрасным обликом дочери северных царей Налагии, скрывается любящее и горячее сердце обычной женщины. Которая так хочет исправить прежнее зло и стать полезной для своего рода. Ведь я уже свыклась с тем, что попала в другой мир и теперь вынуждена как-то выживать здесь.

В прежней жизни меня звали Елена Остроумова, тридцати лет отроду. В той жизни я была одинока, ни мужа, ни детей, мать умерла, когда мне было семнадцать, отца своего я никогда не знала. Единственной отдушиной для меня была моя работа, которая занимала все мои вечера и часто даже выходные. Сначала я долгое время ездила к пациентам на скорой, а потом получив нужную квалификацию и диплом специалиста, работала врачом-травматологом в одном из многочисленных травмпунктов города Петербурга.

Полгода назад Высшие Силы перенесли меня в тело юной девицы, царевны Еланы. Единственной дочери царицы Златовеи и царя Чарослава. Царевну Елану боялись и ненавидели, за свою короткую жизнь она причинила много зла окружающим людям. Но это я узнала уже позже, по крупинкам собирая информацию о жизни царственной девы. Кроме меня у царской четы Морозовых родились трое сыновей, мои старшие братья.

В тот памятный день я возвращалась с ночного дежурства, уставшая, печальная и немного злая. Последний ночной пациент, приехавший с колотой раной, которому я полчаса зашивала вспоротую ножом бочину, в итоге обозвал меня «никчемной дурой», которая до того тупа, что может работать только в «вшивой государственной больнице». Тот парень был пьян и явно не в себе, но его слова больно резанули по мне. Оттого, когда в четыре утра я отправилась с дежурства домой мое настроение было на нуле. Именно в тот промозглый осенний рассвет в Петербурге, идя по грязным от талого снега улочкам, я печально думала о том, что никому не нужна.

Вся в своих гнетущих мыслях и в потемках наступающего ноябрьского дня, я не увидела яму, ярких лент ограждения у нее почему-то не было. Свалилась вниз с двух метров, прямо на обмотанные трубы водоснабжения. Теряя сознание подумала о том, что хорошо приложилась о какую-то железяку головой и наверняка у меня будет сотрясение.

Пришла я в себя уже в новом мире или параллельной реальности, до сих пор не знала точно где именно. В теле царевны, девятнадцатилетней красавицы Еланы. В полночь пошла царевна на высокую башню, чтобы помолиться богам и сорвалась с каменного выступа. Упала с высоты третьего этажа, и потеряла сознание, сильно разбившись. Едва не погибла. 

Нашли царевну только на рассвете, ее дядя — храбрый воин Рогдан. Он поднял окровавленную Елану и немедля отнес местным врачевателям. В этот момент я как раз пришла в сознание и пыталась понять, что происходит. А трое целителей решали, как лучше отрезать поврежденную ногу царевне, ведь кость сломалась в двух местах. Едва опомнившись от обморока и незнакомой обстановки вокруг, я увидела около себя прекрасную женщину лет тридцати, с добрым взором, она ласково называла меня «доченька». Это была царица Златовея, но тогда я этого еще не знала.

Целители долго спорили, и это дало мне время опомниться и осознать, что теперь я нахожусь в другом теле. Понимая, что они намерены лишить деву ноги, а именно изувечить мое новое тело, я потребовала, чтобы меня подняли и посадили. Требовала настойчиво и грозно. Тогда мне на руку сыграл скверный нрав прежней владелицы тела — Еланы, и целители решили подчиниться.

Я тщательно осмотрела свою окровавленную ногу, морщась от нестерпимой боли. Поняла, что травмированную конечность можно спасти. Устроила целую историку, не позволяя ничего отрезать. Мало того я потребовала у одного из целителей, самого толкового и молодого, вправить мне кости на место. Подробно объяснила «как», и внимательно следила за его действиями.

Конечно у него получись не с первого раза, и я выла от жуткой боли, как дикая фурия, ведь на все просьбы «обезболить» окружающие смотрели на меня непонимающими глазами. Только царица Златовея дала мне