Следом за ним вышли Катя и Денис. За их спинами чмокнули двери трамвая, и стало тихо. ТР–13 исчез, как будто его и не было. Они остались стоять в густом тумане, который, казалось, не пропускал ни звуков, ни шорохов.

– И куда нам теперь? – робко спросила Катя и поёжилась.

Мальчишки придвинулись к ней поближе, они тоже чувствовали себя неуютно. Что-то надвигалось на них в этой белой пелене, что-то большое и тёмное.

– Бежим, – сдавленно крикнул Денис, дернул Катю за руку и потащил за собой.

Порыв ветра обдал их лица, заставив отшатнуться. Не удержавшись на ногах, они повалились на землю и выпали из туманного облака на мощённую камнем мостовую.

Глава 3. Вези меня, извозчик

К обеду Лушка успела поругаться с Марьей, которая хотела заставить её мыть полы, но тут она не в своём праве была. Лушку-то хозяйка отправила на Сенной рынок и список написала, чего купить. Список больше для лавочников, чем для неё. Читать она не учена, зато на память не жаловалась, так что в точности запомнила, что именно велела хозяйка, поэтому, купив ламповое масло и остальное, Лушка рванула на Дворцовую площадь, рассудив, что глянет одним глазком и быстро назад.

Дружок, как обычно, увязался следом. Этот рыжий пёсик с белым пятном на морде и висящими ушками вечно ходил за ней по пятам. Как и Лушка, он жил при трактире «Феникс». Хозяйка, Прасковья Федотовна, всё грозилась прогнать бесполезного, на её взгляд, дармоеда. Вообще-то женщина она была хоть и крикливая, но отходчивая. За ухо только дёрнет при случае, а так ничего. Это Лушке очень свезло, что её, сиротку, дядька Игнат к себе в город забрал, а то совсем бы пропала.

Горькие мысли Лушки про свою сиротскую долю прервало неожиданное появление странной троицы. Странной, потому что появились они словно из ниоткуда. Нет, сперва перед ней заклубилось что-то вроде тумана, в который с размаху въехала пролетка, и тогда-то из него эти трое и выпали. Лушка потёрла глаза – вроде не спит. Она застыла с открытым ртом и смотрела, как трое незнакомцев неуклюже поднимаются с мостовой, помогая друг другу встать. Издали казалось, люди как люди. Лушка сделала несколько шагов вперёд и теперь уж разглядела, что люди-то молоденькие совсем, может, даже одного с ней, Лушкой, возраста: два парня и девушка. Одеты прилично, явно не деревенские, городские, может, и дворянчики какие. Барышня поправляла сбившуюся набок шляпку, барчуки отряхивали шинельки. Все трое посмеивались и о чём-то говорили. Лушка сделала ещё несколько шагов и всё думала: «Да откуда ж они взялись?»

– Смотрите, а ведь и верно – Дворцовая площадь! – донёсся до Лушки звонкий голос барышни.

– Ну, да. Вон Эрмитаж стоит.

– Только чего он жёлтый?

– О! И столба нет. Ну, этого, – барчук развел руками, – Александрийского столпа.

– Так, наверное, не построили ещё. И арки тоже нет!

Тут барышня отбежала в сторону, а барчуки закричали, замахали руками и кинулись за ней.

– Катя, ты что творишь?

Барышня что-то звонко крикнула и принялась ловко от них уворачиваться. При этом она что-то такое делала руками, а что, не понять.

Лушка, как зачарованная, всё шла и шла, оказываясь всё ближе и ближе. Она даже платок с головы сдвинула, чтоб слышать лучше, о чём они там говорят. В корзинке тяжело перекатывалась баклага с ламповым маслом. Давно пора было возвращаться, но любопытство пересилило страх наказания.

* * *

Денис с Антоном еле успевали за шустрой Катей. И, когда та ловко вытащила из муфты телефон, они не могли поверить своим глазам и даже растерялись.

– Ты чего, телефон протащила? С ума сошла? Тролль же запретил!

– Да вы что! – Катя посмотрела на них сияющими глазами. – Вот этого никто, кроме нас, не видел, и не увидит, – она обвела рукой площадь. – А у нас будут настоящие снимки, понимаете? Это же такой шанс! Да и что случится? – И она быстро зашагала по площади, останавливаясь и делая фотографии людей, карет и всего, что попадалось ей на пути.

Она двигалась в сторону Адмиралтейства, откуда намеревалась снять общий вид площади. Вдруг она увидела полосатую будку, а возле неё одетого в синий тулуп или во что-то похожее стражника в смешной каске с шариком наверху и с длинной алебардой в руках. Подумать только!

Катя подошла и уставилась на него. Колоритный какой дядька! Она нацелилась на него камерой, стражник шевельнулся, переступил с ноги на ногу. Скучно ему, наверное, стоять вот так целый день. Ей вспомнились снимки туристов рядом с гвардейцами у Букингемского дворца, которые даже не шевелились. Набравшись храбрости, она подошла ближе, развернулась, быстро включила режим «селфи» и нажала кнопку. Стражник глухо охнул. Его обветренное лицо нахмурилось.

– Простите, – пробормотала Катя и отбежала.

Тут её догнали мальчишки.

– Ну ты совсем! Дай сюда! – Денис протянул руку. – Тролль велел не светиться, не привлекать внимания, а ты что?

– Ещё чего! И не подумаю! Отстаньте, всё в порядке, никто ничего не заметит!

Антон тоже потянулся к ней, хотел обежать с другой стороны и тут столкнулся с кем-то. Раздался испуганный крик.

Все трое застыли, потом оглянулись. На мостовой сидела девочка лет двенадцати, рядом валялась корзинка, а вокруг скакал рыжий пёсик с белым пятном на морде.

– Ну вот, человека уронил, – упрекнула Антона Катя.

Когда девочку подняли, она сразу принялась кланяться в пояс.

– Простите, господа хорошие, простите. Не заметила вас.

– Да за что? Это вот он, медведь неуклюжий, – попыталась оправдаться Катя.

– Да ладно! С кем не бывает? – отмахнулся Антон. – Девочка, ты же не ушиблась, или ты в шоке?

Девочка в длинной юбке, в коротком тулупчике и шерстяном платке, из-под которого выбились рыжеватые кудряшки, молчала, и вид имела крайне удивлённый.

– Тебя как зовут, аборигенка? – спросил он.

Катя на него шикнула.

– Тоха, придержи свой юмор для лучших времён. Все же, как тебя зовут? Меня Катя. Его Денис, а этот юморист – Антон.

– Лушка я.

Антон фыркнул, а потом выдал:

– А у нашей Лушки на носу веснушки… рыжая коса, солома в волосах. – Он потянулся и вытащил у девочки из рыжей прядки сухую травинку. На это собака отреагировала звонким лаем. – Ого, какой защитник!

– Дружок, свои! – скомандовала девочка псу. – Простите, господа хорошие, он не кусается.

Катя протянула псу ладошку и тот принялся её обнюхивать.

– Мы и не боимся. Я вообще собак люблю, – сказала она. – А как