– Ну?! – Катя грозно посмотрела на Дениса.

– Ой… – закатил тот глаза и скороговоркой произнес: – Денис Крутов, семьсот восемьдесят пятая школа, восьмой класс… – он понизил голос и прошипел: – Представьте, как глупо мы сейчас выглядим. Там, наверное, ухохотались с нас… – кивнул он на панель, но договорить не успел.

Лобовое стекло трамвая, сквозь которое виднелась стена дома и кусочек неба, затуманилось, стало непроницаемым. На нём, как на огромном мониторе, побежали волны, а потом возникло лицо. Вот просто одно лицо, без шеи, плеч и прочих частей тела, с пустыми провалами на месте глаз. Всё это немного походило на театральную маску посреди тёмного экрана.

– Приветствую экипаж ТР–13. Катя, Антон, Денис, вам предстоит ответственная миссия…

– Стойте-стойте! – прервал его Денис. – Я бы хотел понять, сколько может занять этот квест. У нас не так много времени.

Лицо на экране изобразило удивление: его брови чуть приподнялись.

– Вопрос не ясен, вопрос не ясен.

Катя шикнула на друга:

– Что ты в самом деле? Куда ты опоздаешь-то? Пятница же, – потом повернулась к монитору. – Мы бы хотели понять, что здесь происходит. Возможно, мы оказались тут случайно.

– Вы прошли стартовую идентификацию. Следовательно, вы новый экипаж. Пять минут назад произошёл сбой в пространственно-временном континууме. Необратимые изменения будут иметь катастрофические последствия для всех жителей страны и в конечном итоге для всей планеты.

– О, как! – восхитился Антон. – Типа надо спасти мир! Круто!

– Подожди, – Катя задумалась. Она действительно считала, что они случайно попали на квест, но что-то её беспокоило. – Объясните подробнее, что произошло и что нужно сделать.

– Да! – поддержал её Денис. – И кто ты такой, и кто тут всем заведует? Как вообще это все называется?

– Простите! – лицо на экране чуть качнулось. – Я не представился. Я программа исправления временных изменений, созданная на базе искусственного интеллекта, или темпоральный реактор, тринадцатая модель, сокращенно ТР–13.

– Прям настоящий ИИ? Искин то есть? – переспросил Денис.

– Да какой ещё искин? – махнул рукой Антон. – Понятно, что это всё в записи. Просто разные сценарии придуманы, и всё. А управляет всем специальный человек и смотрит на нас через какую-то камеру. Так ведь? – он завертелся и принялся махать рукой по всем углам, где, по его мнению, могли прятаться камеры.

Бесстрастное лицо на мониторе открыло рот, собираясь ответить, но Катя внезапно ахнула:

– Как ты сказал? Какое устройство? Чего там со временем?

– ТР–13, устройство для исправления временных аномалий, – терпеливо пояснил ИИ.

Денис переглянулся с Катей и почесал лоб, Антон же широко улыбнулся:

– Эт машина времени, что ли? Ну дают…

– Не машина, – поправил ИИ, – темпоральный реактор. На базе транспортного средства, называемого трамваем.

Ребята рассмеялись. Если у них и оставались сомнения, то сейчас они полностью уверились, что это розыгрыш.

– Хорошо. И что там случилось такого, что угрожает аж целому миру? – решив включиться в игру, спросила Катя.

– Вам предстоит особая миссия: спасение одного начинающего поэта.

– Поэта?! – Антон подмигнул друзьям. – Вот уж не думал, что поэзия так сильно влияет на мироустройство. Так кого нам придётся спасти?

Лицо на экране осветилось, глаза, ранее пустые, зажглись бледно-зелёным цветом.

– Вам предстоит спасти Пушкина. Александра Сергеевича.

Глава 2. Роль поэта в истории

После непродолжительной паузы в салоне трамвая раздался громкий смех.

– Нет, ну надо же! Спасти Пушкина! Да, вот это квест. Пять баллов! – Антон показал большой палец.

– Да, давайте быстренько спасем Александра Сергеевича, – хихикнула Катя и сделала селфи на фоне мерцающей огоньками панели управления. Она знала, что ей очень идёт улыбка и старалась не упускать момента, чтобы сфотографировать себя в наиболее удачном ракурсе.

Лишь Денис не смеялся, но его скептический вид говорил сам за себя.

– Хорошо, – сказал он и сделал знак друзьям помолчать. – Расскажи, что там за спасение Пушкина намечается?

– Как всем известно, Пушкин оказал большое влияние на русскую литературу и на формирование современного русского языка, хоть и прожил всего тридцать семь лет. Как стало известно несколько минут назад, в прошлом внезапно произошла необъяснимая аномалия. В результате которой Пушкин погиб в возрасте двадцати лет на дуэли со своим другом Вильгельмом Кюхельбекером.

– Ничего себе! – не выдержал Антон, который не умел долго молчать. – Это какие ж друзья бывают!

– Вильгельм Карлович Кюхельбекер родился в одна тысяча семьсот девяносто седьмом году в семье обрусевших немцев…

Катя не удержалась и зевнула. ИИ прервался.

– Вижу, историческая справка навевает на вас скуку. Возможно, вы не вполне понимаете всю важность произошедшего сбоя в ходе истории.

– Эт точно, – Антон тоже зевнул. – Ну Пушкин, ну подумаешь…

Катя посмотрела на него с неодобрением.

– Антон, ты просто ничего не понимаешь в поэзии.

– Я? – Антон выкатил глаза. – Да, я не Пушкин, а Антон, но я от этого не хуже, хоть с Кюхельбекером не дружен и не пишу стихов вагон, – продекламировал он.

– Фи, эти твои шуточки! – отмахнулась Катя. – Ты Пушкина вообще читал? У него же такие рифмы! – произнесла она с уважением. – А у тебя что? Вагон-Антон…

В это время Денис, который что-то читал в телефоне, изумлённо воскликнул:

– Ребята! Вы не поверите, но Пушкина нет!

– Мы знаем, – кивнула Катя. – Он умер двести лет назад, или сколько там. Зато много чего написать успел.

– Не успел, – Денис протянул ей телефон. – Смотри.

Катя и Антон склонились над экраном, потом дружно достали свои телефоны.

– Я сама сейчас проверю, – сказала Катя.

Убедившись, что информации о Пушкине в сети действительно нет, девочка вытащила из портфеля учебник литературы.

– Точно! Как мы сразу не догадались! – Антон выхватил у неё книжку. – В интернете-то понаписать можно что угодно. А вот что написано пером…

Он раскрыл книжку, полистал, потом открыл на последней странице, там, где значилось «Содержание», и задумался так сильно, что на лбу собрались складки.

– Не понимаю. Где «Капитанская дочка»? Мы же её проходим сейчас как раз.

Катя тоже смотрела на содержание. А потом стала листать учебник.

– Ни стихов, ни поэм, ни прозы. И язык другой. Вы почитайте только. Заметили?

Мальчишки уставились на страницу, которую она открыла. Слова были, на первый взгляд, привычными, но некоторых, как выяснилось, они вообще не понимали, да и сами предложения казались какими-то неуклюжими и затянутыми.

– Это что ж, нам теперь тоже придётся так говорить? – мрачно поёжился Антон.

– Несомненно, други мои, несомненно. Поелику убиенный пиит[1] оказал бы, не лишившись живота своего, весьма благотворное влияние на российскую словесность…

– Эй, искиннище! Ты издеваешься? Ты что говоришь-то как в кино про старину?

– Нет, – голос ИИ звучал всё так же ровно, без тени иронии. – Так сейчас говорят везде.