невинные глаза. — Вам разве неизвестна репутация малоуважаемой Анны Теодоровны? С чего это вы взяли, что она правду говорит?

Усталый взгляд переводится на взвывшую ведьму.

— Да она сама мне об этом сказала!

— Врёт! — опровергаю безмятежно, тем более что так и есть. Я сказала нечто другое.

Предлагаю дежурной врачихе зафиксировать жалобу Теодоровны, а разбирается пусть штатный лечащий врач и администрация. Врачиха с видимым облегчением уводит мегеру в свой кабинет. После их ухода я ухмыляюсь и выключаю режим записи на телефоне. Крыса попалась!

Там же, время 15:10.

Наше движение по широкому коридору напоминает движение мощного крейсера в тесном заливе. В беспредельности океана сила грозного корабля теряется, она впечатляет только на близком расстоянии.

Ледяная и без меня уже врезала своим образом по глазам ни в чём не повинной публики. Если кто-то выходит, то это означает, что он зашёл ранее, а мы сейчас выходим. Даже наши давно привычные лицейские и то постоянно на неё оглядываются. Полагаю, что это главный признак красоты, когда засматриваются на давно знакомую персону. Настоящая красота никогда не надоедает.

Ей-то хорошо! Погода — типичное бабье лето, поэтому Вика в юбке-миди. То есть юбка кончается не в районе пупка, а выше колен сантиметров на двадцать. В лицее уже словила бы замечание от учителей, но их власть действительна только в пределах стен нашего славного учебного заведения. У меня-то чуть длиннее, мне в больнице форсить не для кого.

И серые колготки у неё тонкие против моих всепогодных. Я была вынуждена выбрать одежду по принципу «и в пир, и в мир». В чужом месте с гардеробом не порезвишься. Поэтому мой наряд — повседневный уличный дресс-код. И всё равно я её и оттеняю, и перетягиваю часть внимания на себя. В росте не уступаю, в длине и красоте ног тоже.

Эффект знакомый и вдохновляющий. Мужчины, даже те, кто еле ходит, цепенеют; женщины зеленеют лицами. Я потом посмотрю внимательно, какой эффект будет от моего одиночного прохода. Любопытства для.

Впереди нас главная ударная сила лейб-гвардии — Артём Дёмин и его ближайший конкурент Миша Анисимов. Оба играют гирями на загляденье. Лица такие непробиваемые, что встречные сами быстренько жмутся к стенке. Хотя мы не наглеем: коридор достаточно широк, а мы идём по правой стороне. Сзади топает Дима со своей папочкой.

Полчаса назад.

— И-и-и-и! — не удержалась от визга, завидев Ледяную.

Свита с улыбками наблюдает за нашими обнимашками. Грымза мрачно зыркает из своего угла.

Это только свита! Выглянув в окно, машу обеими руками. Пришли все. И радостные лица свои не забыли, молодцы!

Мне приносят полный баул гостинцев. И кое-какие учебники. Я переодеваюсь, потом оставляю Гризли в номере с жёсткими инструкциями:

— Соседка у меня полный швах. Злобная курва. Запросто нагадит мне, пока нас нет. Если что, не стесняйся применять силу. К моему месту её не подпускай. На пол и возраст внимания не обращай. Это ведьма, а они вне человеческих категорий.

Грымзу привычно перекашивает, но под внимательными взглядами моих друзей она почти молчит. Для всех поясняю:

— Подлая тварь недавно макнула мою зубную щётку в унитаз…

Всеобщие взгляды на грымзу становятся совсем неласковыми. Парни даже делают шаг в её сторону. Ведьма сжимается и посверкивает непримиримыми глазёнками. Взгляда Ледяной не выдерживает, отворачивается.

— … но я вовремя засекла. Так что ждать от неё можно чего угодно. Гри-Гри, можешь апельсинчик скушать, а то мне будет трудно всё съесть.

Всё это позади, а пока мы выходим на лестницу. Подмигиваю застывшему на пролёте выше Виктору Ивановичу. Смешно у него лицо вытянулось. Не удержалась и показала язык. Ледяная его даже не заметила, как нормальные люди не замечают неодушевлённые предметы.

Через четверть часа после небольшого променада оккупируем одну из скамеек. Меня ввели в курс дела, и я с места в карьер громко выражаю своё возмущение по поводу умения своих одноклассников находить неровности на идеально гладком катке:

— Как можно не понять такой элементарной вещи? А ещё будущая интеллектуальная элита! Неужели непонятно, что Вика вовсе не против отмены. Это вообще не вопрос! Главное — это процедура!

— Это ты не понимаешь, — возражает Дима и после моего взгляда добавляет: — Ваше Высочество. Мы даже формально не хотим идти против королевы.

О как! На обдумывание у меня больше нескольких секунд нет. Вика заводит глаза к небу.

— Тогда из-за вашего комплекса мы в патовой ситуации. Её Величеству просто нельзя отменять собственный указ. Это очень нехороший прецедент, — приходится объяснять почему: — Все узнают, что королева в любой момент может отменить собственное распоряжение. Какое-то из них может не понравиться администрации лицея. Директор может вызвать Вику к себе и надавить. Резон обыкновенный — ты же можешь!

— Его Величеству так просто руки не выкрутишь, — ответствовали мне.

— А к чему ей такая нервотрёпка? Начнут уговаривать через родителей, подключатся хором учителя, и она попадёт под тотальный пресс. Зачем нам война, если есть возможность победить без неё?

Вздыхают. И хочется, и колется.

— Ладно, — нахожу вариант, поглядим, что скажут. — Устроим маленький дворцовый переворот. Я, принцесса, Дана Великолепная, вынесу на общее рассмотрение данный вопрос. Её Величество под протокол воздержится от обсуждения и голосования. Так вас устроит?

Мальчишки переглядываются. Улавливаю в глазах некоторых облегчение, у кого-то сомнение, что уже лучше тоскливой безнадёжности.

— Так выноси, — предлагает Дима.

— И выношу, — легко соглашаюсь и спохватываюсь: — Эй, придержи коней! У меня сценария нет. Нет сценария — нет номера, нет номера — нет смысла огород городить.

На том содержательная часть нашей встречи завершается. На самом деле мне придётся готовить два варианта нашего выступления. Первый, более вероятный, на случай, когда моё участие будет минимальным или совсем на сцене не появлюсь. Второй — если быстро выздоровею, успею восстановиться и отрепетировать парный номер. Внатяжку, но такое возможно.

У нас с Викой перед расставанием есть минутка, чтобы распрощаться индивидуально. Ребята деликатно стоят поодаль.

— Надо же… — кручу головой в удивлении. — Никогда бы не подумала, что преданность подданных может помешать управлять ими.

— Вот они, королевские трудности, — Ледяная целует меня в щёку на прощание.

Несмотря на её прозвище, губы у неё тёплые.

16 сентября, понедельник, время 12:35.

Подмосковная лечебница «Пурпурная лилия».

Столовая.

Пейзаж за окном радует взор бушующими красками. Осень в режиме бабьего лета щедро раскрасила парковый лес.