Могущество американского доллара в конечном итоге помогло окончательно решить вопрос рабства у колонистами Остина. Они просто согласились на вариант выкупа своих рабов и обещали не завозить новых. После этого отношения с ними стали прекрасными. Американские колонисты всем довольны и горячо поддерживают нас.

Полагаю, что таким же образом решиться и проблема черных рабов среди индейцев.

Закончив все дела «золотые» дела в Гопбице, на Каре и Сретенске, я спешно выехал в Читу. Там меня уже ждут. Десятого февраля должно состоятся окончательное учредительное собрание Забайкальского отдела Байкальского казачьего войска, а затем надо срочно ехать в Иркутск для участия в таком же мероприятии другого отдела.

Два с половиной месяца пролетели как один день. Нерчинск, Нерчинский Завод, Чита, Петровский Завод, Верхнеудинск, Кяхта, Култук, Тункинская долина и её станицы, рудник «Первенец», Иркутск, Черемхово, Бирюсинск (новый город основанный на правом берегу реки в месте переправы через неё), опять Черемхово и Иркутск.

Ни где я не задержался больше чем на два дня, только в Чите провел целых три. Надо было не только окончательно решить все вопросы связанные с казачеством, но и разобраться с планами господина Завалишина по строительству нового города в Забайкалье.

Чита вне всякого сомнения будет центром Забайкалья во всех отношениях и в этом качестве новый город должен предстать как можно быстрее.

Реконструкция, а местами фактически строительство новых участков Главного Сибирского тракта от Бирюсы до Сретенска фактически закончено, в начале мая завершаться последние работы и начнется строительство новой дороги, Верхнеудинск — Петровский Завод — река Хилок — Чита — Ксеньевский рудник. До Читы с её трассой всё понятно, а вот как она пойдет дальше… Тут пока одни вопросы.

Но это строительство не горит и все можно делать неспеша, тщательно всё продумывая.

Новый почтовый тракт почти сказка, быстро, удобно, приятно и безопасно. Если нет проблем со сменными лошадями, то двести-триста верст за сутки легко. Но чтобы абсолютно все передвигались с такими скоростями по нашей дороге для это необходимо огромное количество сменных лошадей на почтовых станциях.

Поэтому обыкновенный человек может рассчитывать на дневной перегон верст пятьдесят — сто. да и то не всегда.

Войсковой круг Забайкальского отдела прошел без сучка и задоринки, сказалась огромная подготовительная работа полковника Осипова.

Всё восточнее окраины Култука теперь Забайкальский отдел Байкальского казачьего войска, разделенного на округа. Вся власть здесь теперь будет принадлежать управлению отдела, во главе которого буду я, как наказной войсковой атаман.

У меня два заместителя: помощник по гражданской части и начальник военного штаба, которым стал полковник Осипов. Чтобы не путать полковников он стал называться просто войсковым атаманам, а полковниками стали командиры полков.

Помощник по гражданской части по гражданской части стал Никита Григорьевич Спиридонов, протеже Василия замечательно справившийся с поручением реформированием в кратчайшие сроки забайкальской каторги.

На время моего отсутствия я могу назначать временного наказного атамана.

Территорию отдела надо будет разделить на восемь округов, которые возглавят окружные управления во главе с атаманами. Срок службы казаков установили в двадцать пять лет, а дальше по желанию.

Компанейские структуры и предприятия как работали так и будут работать.

Как это всё будет функционировать на практике я лично даже не представлял. Вполне возможно что это всё дичайший бред.

Для будущего похода на Амур Владимир Ильич формирует конный полк и два пеших батальона предполагаемого Амурского казачьего войска. Один из батальонов пластунский. Желающих служить пластунами оказалось более чем достаточно и с его формированием не было ни каких проблем.

В Иркутске все было намного проще. Там тамошный отдел казачьего войска всего лишь дополнение к существующему порядку и казачьи округа всего лишь его вкрапления. Кроме двух исключений: Тункинской долины, где полноценная казачья власть и Якутска, где не было ни каких перемен.

Закончив казачьи дела, я как ураган пронесся по Приангарью.

Первое, что я сделал это проинспектировал Черемхово и поехал я туда по железной дороге, эксплуатация которой началась сразу же с первых чисел нового 1836-го года.

Сто двадцать пять километров от Черемхово до моста через Иркут, который совершенно логично стали называть Иркутским, а затем еще десятикилометровая дуга на левом берегу Ангара с выходом на южный склон Кайской горы. Надеюсь, что таким образом мне удастся сохранить уникальные Глазковский некрополь и саму гору.

Неожиданно для себя я нашел в Иркутске человека, после общения с которым решил дать ему денег и людей для начала изучения Глазковского некрополя. Хотя вернее сказать, нашелся он сам.

Еще перед поездкой в Забайкалье Ян представил мне одного из иркутских «чудаков». Именно такой была репутация сорокалетнего Афанасия Александровича Серебрякова, представителя третьего поколения Смбиряковых — богатого и влиятельного сибирского рода.

Больше ста лет назад они появились в здешних краях и немало преуспели. Один из них был в числе создателей Российской Американской компании, заправлял многими делами на Нерченском заводе и был городской головой Иркутска.

Десять лет назад Иркутским городской головой был другой Серебряков.

Но Афанасий Александрович похвастаться богатством или каким-то высоким общественным положением не мог. Его отец в отличии от своих родственников оказался купцом средней рику и только принадлежность к известной фамилии позволяла ему держаться на плаву и передать хоть какое-то дело двум сыновьям.

Семейное дело по взаимному согласию полностью отошло старшему Сергею, а семнадцатилетний Афанасий решил попытаться повторить путь Ломоносова и поехал в Москву.

С учебой у него не сладилось, зато получилось показать удаль молодецкую в войне с Наполеоном.

В Париже у молодого человека случилась большая любовь с француженкой. Он женился и остался во Франции, где получил образование и увлекся новой и молодой исторической наукой — археологией и участвовал в экспедициях англичанина Эдуарда Кларка в Эгейском бассейне и Жан-Франсуа Шампольона в Египет.

В египетской экспедиции участвовал Шарль Ленорман, молодой подающий большие надежды археолог, во время бесед с которым у Афанасия родилась идея поехать на родину для исследования левого берега Ангары, где он в детстве находил древние каменные топоры.

Четыре года назад шестнадцатилетняя дочь Афанасия вышла замуж, а через месяц он овдовел.

После этого, посоветовавшись со своими учеными коллегами, наш сибиряк решил вернуться в Россию и организовать научную экспедицию в окрестности Иркутска.

Идея ученого сибиряка-француза получила поддержку в Москве и Петербурге, ему помогли найти русских помощников имеющих опыт полевых работ в России и организовать саму экспедиции в Иркутск.

Главным и определяющим в этом первоначальном успехе был финансовый вопрос. Абсолютно всё Афанасий Александрович делал на свои деньги привезенные из Франции.

Они закономерно