Один из них заметил старосту и махнул рукой.

— Доброго утра, Степан Игнатьич!

— И тебе доброго. Как продвигается?

— К вечеру закончим. Завтра можно заселять, — пообещал строитель.

Степан кивнул и пошёл дальше.

А вот и курятник. Хитрая конструкция — внутри из камня, чтобы тепло держать и от хищников защищать. А снаружи обшит деревом, чтобы в глаза не бросался. Не сразу и поймёшь, что это не обычный сарай.

Куры довольно квохтали внутри. Их стало больше за последнее время — несушки исправно делали своё дело.

Степан заглянул внутрь, пересчитал птиц. Все на месте. Хорошо.

Дальше староста отправился на поля. Остановился на краю и посмотрел на всходы. Зелёные ростки пробивались из земли ровными рядами. Морковь, капуста, салат. Всё взошло, всё принялось.

Редкое явление, между прочим. Обычно половина семян пропадает, а то и больше. А тут — почти все взошли.

Не зря граф самолично столько времени на этих полях провёл. Какие-то камни закапывал, зельями поливал, колонну ту поставил посередине.

Магия, одним словом. Степан в ней не разбирался, но результат видел своими глазами.

Он двинулся к камневарке.

Машина работала исправно. Ведьма Катарина приезжала каждый день, заряжала кристаллы. Блоки выходили один за другим — ровные, гладкие. Их тут же грузили на телеги и везли строителям.

— Как она? — спросил Степан у мужика, который следил за механизмом.

— Работает. Только вот этот рычаг иногда заедает, но ничего, справляемся.

— Если что серьёзное — сразу мне говори. Отправим человека в имение, чтобы госпожа ведьма приехала.

— Конечно, Степан Игнатьич.

Староста кивнул и пошёл дальше.

По пути останавливался, разговаривал с людьми. У бабки Марфы спросил, как здоровье — та пожаловалась на спину, но сказала, что зелья травника помогают. С плотниками обсудил, хватает ли им древесины для работы. Проверил, не скрипит ли ворот у колодца, поиграл немного с ребятишками.

Обычные дела. Каждый день одно и то же.

Люди улыбались ему, здоровались, благодарили. Хороший у нас староста, говорили они. Заботливый. Всё у него под контролем.

Степан улыбался в ответ, кивал, обещал помочь.

К полудню он закончил обход и вернулся домой.

Закрыл за собой дверь. Сел на лавку. И выдохнул.

— Как же я задолбался…

Степан потёр лицо ладонями.

Тяжело ему давалась эта работа. Каждый день вставать ни свет ни заря, обходить деревню, решать чужие проблемы, следить за всем и за всеми. Улыбаться, когда хочется послать всех в бездну. Быть терпеливым, когда хочется наорать.

И ведь не бросишь деревню. Не может он подвести ни людей, ни графа. Особенно графа — тот ему доверяет, полагается на него. Как можно такое доверие предать?

Степан посмотрел в окно.

Там находился его маленький садик. Несколько кустов, пара деревьев. И цветы.

Вот это он по-настоящему любил.

Возиться с землёй, сажать семена, поливать, ухаживать. Смотреть, как из маленького ростка вырастает что-то красивое. Розы, астры, георгины — он знал их все, знал, как за ними ухаживать, когда поливать, когда подрезать.

Цветы не жаловались на здоровье. Не просили решить их споры с соседями. Не требовали внимания каждую минуту.

Они просто росли и радовали глаз.

Степан вздохнул.

Да только кому цветы нужны, когда жрать нечего? Когда дома строить надо, поля засевать, от бандитов защищаться. Тут не до красоты — выжить бы.

Может, когда-нибудь он наберётся смелости и скажет графу: мол, ваша милость, хочу сменить род деятельности. Устал быть старостой, хочу цветы выращивать.

Граф, может, и поймёт. Он вроде нормальный человек в последнее время стал, не самодур какой-нибудь.

А пока — придётся тянуть эту лямку.

Степан встал с лавки и снова вышел на улицу.

Работа сама себя не сделает.

Глава 3

Я стоял посреди деревни и смотрел на последствия ночной атаки. Обугленные остовы домов, чёрные от копоти заборы, лужи воды вперемешку с пеплом. Запах гари висел в воздухе, от него першило в горле.

Деревенские уже пришли в себя. Никакой паники, никаких истерик — люди деловито разбирали завалы, спасали уцелевшее имущество, перевязывали мелкие раны.

Пострадавших как таковых не было. Те трое, которых я подлечил с помощью камней, уже стояли на ногах и помогали остальным. Заметно, что люди здесь научены, как действовать в таких ситуациях.

Жуки явно не в первый раз их атакуют.

Матвей подошёл ко мне, вытирая деревянную руку тряпкой.

— Ваша милость, — сказал он. — Надо поговорить.

— Определённо надо, — согласился я.

— Мы с инсектоидами не впервые сталкиваемся, — пояснил староста. — Хотя такого нападения не припомню. В последние годы здесь стало совсем опасно. Нападения случаются всё чаще и чаще.

Он кивнул в сторону леса.

— Там, за холмами, старые шахты. Давно уже заброшенные. Они никак не обваливаются, и оттуда прут твари.

— Почему не завалили?

— Пытались. Не получается. То ли камень слишком крепкий, то ли магия какая-то держит. Барон хотел разобраться, да руки не дошли, — Матвей вздохнул. — Раньше, когда гвардия была здесь, мы справлялись. Они приезжали и загоняли жуков обратно под землю. А теперь…

Он не договорил, но и так всё было понятно.

Деревня практически уничтожена. Половина домов сгорела, защиты никакой, а жуки будут приходить снова и снова.

— Замечательно, — сказал я. — Только получил эту деревню — и её тут же разрушили инсектоиды.

Матвей криво усмехнулся.

— Да уж, замечательно. Что теперь, ваша милость? Отстраивать нас будете или как?

В его голосе не было упрёка. Он понимал, что я в своём праве и ничем ему не обязан. Просто спрашивал — чтобы знать, к чему готовиться.

— Стоит ли отстраивать? — я обвёл взглядом руины. — Половина домов в руинах, а инсектоиды обязательно вернутся.

Матвей промолчал.

— Предлагаю другое, — произнёс я. — Все переезжают на мои земли.

Староста поднял голову и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Зачем вам кормить лишние рты? Не думаю, что мы там нужны.

— Это мне решать, кто нужен, а кто нет.

Матвей хмыкнул. Потом вдруг рассмеялся.

— И правда, чего это я? Я теперь не главный. Буду делать то, что прикажет господин.

Я смотрел на него и думал.

Странные всё-таки эти люди. Аристократии практически не существует — всё рухнуло после Падения. Велимир сам при встрече сказал, что титулы — пережиток прошлого. Но люди всё ещё за них цепляются.

Почему?

Наверное, потому, что не у всех есть силы. Магические,