щель между печкой и стеной дома, я внимательно прислушивался к занимательному диалогу между двумя родственницами, испытывая лишь досаду, что мне не удалось увидеть лицо девушки, когда она обнаружила старушку в добром здравии.

— Бабуля! Ты жива? Ой! То есть, я хотела спросить, как ты себя чувствуешь?

— Не дождетесь! — фыркнула бабка с печки.

— Да что ты, бабушка! Я желаю тебе долгих лет жизни! Поэтому стараюсь почаще тебя проведывать, да гостинцы носить!

— Ага! Из-за твоих гостинцев сорняки за моим забором быстро выше него вымахают!

— Ой, фи! Как ты можешь такое говорить! — судя по всему, скривилась девушка.

Из песни слов не выкинешь! Что было, о том и говорю! Чуть Богу душу вчера не отдала! Ты же из-за этого батюшку с собой притащила? А вот шиш вам, а не похороны! Я еще всех вас переживу!

— Бабуля! — судя по голосу, внучка была не на шутку ошарашена таким поведением старушки. Да и, похоже, даже больше, чем тем, что та осталась жива после ее гостинца.

Закрыв лапой рот, я тихонько сотрясался от смеха, радуясь, что в последний момент передумал прятаться за занавеской санитарного уголка, ведь тогда меня вполне могли заметить.

— Говорю как есть! Если бы не лечебные травки, то померла бы к сегодняшнему дню! Как поела вчера пирогов, так чувствую, что пучит меня. Подумала, что грибы для меня уже тяжеловатая пища, так и отдала остатки курам. А куры-то от твоих гостинцев тю-тю! Отправились на небеса к своему куриному Богу!

— Не богохульствуй, дочь моя! — пробасил священник, вставив свои пять копеек в и без того содержательный диалог.

Но обе женщины не обратили на него никакого внимания, продолжив свою словесную баталию.

Бабушка! Ты не в себе! Ты сама на себя не похожа! У тебя стариковская болезнь развилась, когда не можешь за собой ухаживать. Но ты не переживай, я о тебе позабочусь, устрою в самый лучший дом призрения для стариков! За тобой там и уход будет какой надо, и накормлена будешь, и скучать не станешь в компании! — заливалась соловьем девчуля.

Я замер, ожидая ответа моей работодательницы. Но вместо этого услышал знакомый шорох одеяла, а затем заскрипела деревянная подставочка у кровати, с помощью которой старушка спускалась со своей высокой перины. Интересно, что она задумала? Надеюсь, не испортит наш план. А то что-то она слишком шустра для недавно почти отравленной.

— Оглянись! — снова услышал я голос старушки.

— Ну и что я должна увидеть? — скептически фыркнула девушка.

— Порядок в доме какой! А вот, смотри! — по дому вновь поплыл упоительный аромат томленой в печи каши, и я вспомнил, что так сегодня и не позавтракал. — Кашу сама сварила! И вот! — О столешницу что-то глухо стукнуло. — Молоко! Козу сама дою! Еще и кур кормила, пока ты, поганка эдакая, их мне не извела!

— Ну и что всё это значит? — скучающий голос девушки давал понять, что демонстрация ее не впечатлила.

— Это значит, дорогая моя внученька, что я вполне могу сама о себе позаботиться!

— Да, пожалуй, мистрис Жозефина права! — снова встрял священник, но на этот раз хоть по справедливости вступившись за мою работодательницу. И тут же подумалось, что странное здесь обращение к женщине — мистрис, даже сразу не пойму, в какой стране мы находимся. Зато имя у бабульки интересное! Буду звать ее сокращенно, Жози!

— Пусть мистрис живет, как сама хочет! — меж тем продолжил святой отец, чем полностью реабилитировался в моих глазах. Я-то думал, что он с Катариной в сговоре.

— Ну, это мы еще посмотрим! — процедила сквозь зубы девушка. И с неискренними словами: «Ну, будь здорова, бабуля», зацокала каблучками на выход. Через секунду дверь хлопнула. На улице послышались удивленные голоса дождавшихся у подводы, на которой возвышался грубой работы гроб, копальщиков. Затем послышался шорох колес по гравию и звук удаляющихся голосов.

— Это что такое⁉ Она уже и гроб приволокла? — услышал я голос бабушки от окна и, пыхтя, вылез из-за печки. И уже хотел было что-то сказать, как слова буквально застряли в глотке.

Со словами: «Сегодня уже можно гостей не ждать», — бабулька стянула с лысой головы парик и, ухватившись обеими руками за свои щеки, начала сдирать с них кожу. У меня в глазах потемнело, и блаженная темнота накрыла меня от всех ужасов этого несправедливого мира!

Глава 7

Откровенный разговор

Мне снилась красивая молодая женщина с коротко остриженными волосами цвета молочного шоколада и зелеными глазами. С очень красивыми, смеющимися глазами, опушенными длинными ресницами. И она почему-то трогала меня за нос. Я мотнул головой, просыпаясь, но женщина из моего сна никуда не делась, она улыбалась и тянула руку к моему носу. Я вскочил, затравленно оглядываясь и узнавая единственную жилую комнату старушки, но не находя саму хозяйку. Зато передо мной на полу сидела незнакомка из моего сна.

— Очнулся? — широко улыбнулась она, сверкнув белоснежными зубами. — Ну что, давай знакомиться заново? — Меня зовут Жозефина. И я, ну, скажем так, не совсем старушка. — Женщина внимательно смотрела на меня, с волнением ожидая, что я отвечу.

— Приятно познакомиться, Жозефина! Можно я буду звать тебя Жози? — незнакомка оказалась моложе, чем мне показалось сначала.

Её красивой формы бровь приподнялась в изумлении.

— Жози? Ну, только если не при посторонних…

— Обещаю! — я уже пришел в себя, понимая, что вот теперь всё верно, теперь всё правильно, и что мои подозрения были вполне обоснованны. Уж слишком много в поведении пожилой женщины было нестыковок. Так что я прекрасно понял, что передо мной сейчас «бабушка» Катарины, и мне не терпелось узнать, чем именно вызван этот маскарад?

— А тебя как зовут?

— Серый.

— Приятно познакомиться, Серый! Ты, насколько я поняла, умный волк? И ты не станешь спрашивать, куда делась бабушка?

— Не стану. Но спрошу другое.

— И что же? — девушка изящно поднялась с пола, а я, увидев, насколько у нее красивая фигура, громко сглотнул.

— Ой! Ты же так и не поел! Сейчас я тебе теплой каши положу, а твою ку… петуху отдам. — Грустно вздохнула красавица, видимо, вспомнив о своих безвременно почивших кормилицах.

Она вытряхнула мою остывшую кашу в лоханку с куриным кормом, а мне положила свежей. Поставив миску на пол, охнула.

— Ой! Я так расстроилась из-за потери кур, что совсем забыла Зорьку подоить! Ты ешь! Я сейчас вернусь! — хозяйка подхватила ведро, накрытое чистой белой тряпицей, и, хлопнув дверью, вышла из дома.

Почти не ощущая вкуса, я быстро опустошил миску, облизнулся и задумался. Если скоро подтвердится мое предположение,